Чтение онлайн

— Не помешаю?

— Нет, — удивился Тим постановке вопроса.

— Ну и хорошо, — я достал пачку. — А, блин, забыл. Не угостишь огоньком?

Тим без вопросов протянул мне зажигалку.

— Благодарю. Как выходные прошли?

Уголки губ Тима приподнялись в полуулыбке: — Менее насыщенно, чем у тебя. В основном читал и развлекал Белку.

— Как она, обвыклась?

— За первые пять минут.

— К ветеринару пойдёте?

— Уже сходили. Абсолютно здорова, что и требовалось доказать.

— Домашняя, — я выпустил клуб дыма.

— Домашняя, — подтвердил Тим мой вывод. — Я вчера дал объявление на основных досках города — может, найдутся хозяева.

— Всё-таки не оставишь?

— Я ведь не фрилансер. А для собаки неправильно целыми днями сидеть одной в четырёх стенах.

И как тогда быть с его неодиночеством? Впрочем, не моё дело. Я глубоко затянулся. Интересно, его совсем не смущает то, сколько он обо мне знает, и то, что я знаю, что он знает? Может, спросить? Я покосился в сторону Тима. Ага, а он улыбнётся одними глазами и мягко ответит: «Ну, я же со странностями». И тут мне останется только крепко ему позавидовать, потому что меня самого противоречия рвут, как Белка книжку. Я мрачно посмотрел на зажатую в пальцах сигарету и без сожаления её загасил.

— Ладно, хорошенького помаленьку. Надо идти пахать дальше.

Тим кивнул и тоже отправил окурок в пепельницу.

— Я тут подумал, — начал он. — Если вдруг вы совсем зашьётесь с системой и понадобится незамыленный взгляд, то, может, я смогу помочь?

Я против воли вспомнил наши «ленивые мозговые штурмы»: да, у Тима светлая голова, и он мастерски умеет задавать нужные вопросы, но…

— Будем иметь ввиду, — с серьёзной миной соврал я, и вина тут же уколола острой иголкой. Потому что Тим всё отлично понял, пусть и не подал виду. А я, конечно же, притворился, будто всё нормально. Герой, блин.

Ночь сменилась днём, день ещё одной ночью, и чем дальше, тем чаще меня посещало ощущение, что я живу вхолостую. На работе мы с Васей городили огороды «костылей», пытаясь заставить систему хоть как-то работать, но было очевидно, что корень проблемы лежит в глубинах алгоритма, и у нас никак не выходило до него докопаться. Вечерами же меня снедали сплин и скука — от кода тошнило, тягать железо в спортзале чаще двух раз в неделю тоже не казалось привлекательным, в интернетах сидели одни идиоты. Больше от безнадёжности, чем от желания, я попробовал вытащить кого-нибудь из приятелей в поход по барам, да только кто согласится бухать в середине недели? Единственной моей отдушиной были сообщения и фотографии от Анны — весёлой, загорелой, красивой Анны, по которой я порядком скучал. Однако после их ярких красок и солнечного света моя пасмурная ноябрьская действительность начинала казаться совсем беспросветной.

Зато у Тима, похоже, всё было прекрасно. Шеф его не дёргал, дедлайн не висел над ним дамокловым мечом, в отношениях с Ольгой тоже наметился прогресс. По крайне мере, в четверг я видел, как они вместе шли к остановке — очень медленно, целиком погрузившись в какой-то интересный разговор. Я как раз ехал мимо и хотел одобрительно им бибикнуть, но передумал отвлекать.

Ко второй половине пятницы я окончательно ушёл в пучину апатии. Код не кодился. Пить было не с кем. Оттягиваться по клубам не хотелось. Сидеть дома тоже. Я бы с удовольствием махнул куда-нибудь в бездорожье, но чёртова слякотная погода сделала его труднопроходимым даже для моего танка. А в ноябре торчать где-нибудь в поле по капот в грязи — удовольствие сомнительное. Словом, я пребывал в тоске и печали, отчего, наверное, и заговорил с Тимом, одиноко потягивавшим в комнате отдыха последнюю чашку кофе перед уходом домой.

— Слушай, можешь дать консультацию по одному вопросу? Он полностью в твоей компетенции.

Тим с любопытством посмотрел на меня: — Спрашивай.

— Скажи, в чём смысл жизни? — я сам слегка прифигел с того, сколько мрачных эмоций прозвучало в этой фразе.

Тим задумался, хмуря брови, а меня вроде как даже немного отпустило. Вот что значит поделиться своей проблемой.

— Вопрос не самый простой, — начал Тим после долгой паузы. — Я вижу на него два ответа, однако, сам понимаешь, это далеко не истина в последней инстанции. Так вот, если рассматривать смысл жизни, как её конечный результат, точку, в которую надо прийти, чтобы всё стало зашибись, то такого смысла не существует. Жизнь — это путь из бесконечности в бесконечность, любое ограничение здесь будет искусственным.

— А если не как результат, то как что?

— Как процесс, конечно. У каждого вдоха есть смысл — поддерживать жизнь. Каждое движение призвано отдалить неподвижность смерти, ну и тому подобное.

— Смысл жизни в том, чтобы просто жить? — Шулерство какое-то.

— Не просто, а реализуя своё, м-м, ну, скажем, предназначение.

— И как же его узнать?

— На самом деле, несложно. Если есть какое-то занятие, сам процесс которого делает тебя безусловно счастливым, то это — твоё предназначение. Для кого-то оно в том, чтобы помогать нуждающимся, для кого-то — вкусно готовить, а для меня вообще книжки читать.

Тут я задумался. Что же делает безусловно счастливым меня? Программирование? Женщины? Покатушки?

— Приключения! — само собой вырвалось нужное слово. — Так что, мой смысл жизни — вечное шило в заднице?

— Ты же герой, — в голосе Тима не было и тени сарказма. — А герои не могут без приключений.

— О да, — я потёр почти зажившую скулу. — И потому шляются по тёмным улицам в час, когда силы гопоты властвуют безраздельно.

— Так это была не леди в беде?

— Нет, как справедливо заметил Василий, это была обычная глупость. А что, болтают про леди?

— Кажется, да. По крайней мере, ребята из веба что-то похожее в курилке обсуждали.

— Работы им мало, — проворчал я. Апатия растворилась без остатка — надо было всего-то пять минут поговорить с правильным собеседником.

— Теперь лучше? — без явной надобности подув на кофе, спросил Тим.

— Ага, спасибо, — от души поблагодарил я. — Кстати, ты действительно видишь своё предназначение в том, чтобы читать книжки?

— Частично.

— А ещё в чём?

— Стараться, чтобы написанное в этих книгах помогало людям.

— Прекрасное предназначение, — очень честно и серьёзно сказал я. У Тима предательски порозовели скулы, и он отвернулся к окну. А я снова почувствовал себя беспричинным параноиком: ну, сон, ну, разделённый, ну и подумаешь. Как будто нас можно против воли запихнуть в одну койку.

— Слушай, ты сейчас сильно загружен? — решился я.

Тим вскинул на меня глаза: — В принципе, нет.

— Тогда давай в понедельник я попробую тебе объяснить наши с Васей беды. Вдруг ты заметишь то, что мы упускаем.

Тим точно не хотел этого показывать, но мягкое сияние радости легко пробивалось сквозь любые маски, как солнечный свет сквозь щели в ставнях.

— Хорошо, — кивнул он, и у меня появилась твёрдая уверенность, что сегодняшний день всё-таки прошёл не зря.

Вечером вместо того, чтобы после ужина бродить по нитям всемирной паутины, я полез в тумбочку и достал из её недр когда-то до дыр зачитанный томик «Таинственного острова». Пробежал глазами одну страницу, потом вторую, потом заварил себе чай и с кружкой ушёл читать на диван, чтобы точно, как в детстве, глубокой ночью уснуть в обнимку с книгой. И до самого края сна без сновидений мне слышался знакомый голос, вслед за мной выразительно читавший порыжевшие типографские строчки.