Чтение онлайн

Ну, куртку я с грехом пополам снял. Но когда попробовал наклониться, чтобы расшнуровать ботинки, от боли буквально потемнело в глазах.

— Тихо, тихо, сейчас помогу.

Я был совсем не уверен, что заслужил столько тревоги и заботы в голосе Тима. И потом, это неправильно, когда взрослому мужчине помогают разуваться, будто он не умеющий развязывать шнурки трёхлетка.

— Если будешь и дальше нести подобную чепуху, то я решу, что у тебя нешуточное сотрясение, и вызову «скорую», — пригрозил Тим, вставая с колен.

— Отыгрываешься за своё ОРЗ? — слабо пошутил я.

— По мере сил. Умываться пойдёшь?

— Пойду. И умываться, и синяки пересчитывать.

Тим кивнул: — Аптечка уже в ванной. А я пока поищу, из чего тебе компресс сделать.

— Думаешь, ещё не поздно?

— Думаю, нет. Иди, не трать время.

Из зеркала ванной на меня глянула такая рожа, что посреди ночи приснится — до утра не заснёшь. Как от меня только Тим не шарахается, загадка. Синяки же, точнее один огромный синяк от ремня безопасности, был просто шикарным. Я, шипя сквозь зубы что-то нецензурное, прощупал рёбра — да нет, не должно быть серьёзных трещин. А несерьёзные сами зарастут, главное, поберечься в ближайшие два-три месяца. Я хорошенько умылся, намазал гематомы найденным в аптечке «Бутадионом» и вышел из ванной.

Оказалось, Тим ждал меня у самой двери.

— Вот, — он протянул мне нечто, похожее на консервную банку, завёрнутую в новое вафельное полотенце. — Дольше двадцати минут не держи, делай перерывы.

— Ага, я в курсе, спасибо, — я приложил компресс к переносице. Кайф.

— Как синяки?

— Роскошнее тех, которые были у тебя, так что можешь начинать завидовать, — легкомысленно ответил я, не до конца понимая, что снова путаю сны и явь. Взгляд у Тима стал тревожнее, однако он только сдержанно заметил: — Не уверен, что есть чему, — и перевёл разговор: — Я там чайник поставил, но, может, ты лучше спать ляжешь?

— Может, и лучше, — я прикинул время. — Тебе, кстати, тоже рекомендую.

— А, у меня ещё три часа до будильника, — собственный сон интересовал Тима в последнюю очередь. — Кровать в комнате родителей я расстелил, отдыхай. Тебе завтра отгул оформлять, или на больничный уйдёшь?

— Брось, какой больничный? Отгул, конечно. На полдня.

Тим посуровел.

— На день, — непреклонно сказал он.

— Ладно, на день, — Я знал, что даже будь я здоров и полон сил, у меня бы не вышло его переубедить. — Спокойной ночи?

— Спокойной ночи.

В отведённой мне на ночлег комнате было прохладно и пахло дождевой свежестью. Свежестью пахла и расстеленная постель, на которую я почти упал в попытке избежать неприятный сидячий переход.

Вытянулся с блаженством зверски уставшего человека: ох, и приключеньице мне свалилось, повезёт, если до конца зимы его последствия разгребу. Впрочем, по-хорошему тут грех жаловаться, всё могло получиться намного печальнее. Так что оставим пессимистичные думы и наполеоновские планы до утра, а пока — спать.

***

Я проснулся в солнечной тишине позднего утра с ощущением, что жизнь совершенно прекрасна. Не открывая глаз и довольно улыбаясь, потянулся, и боль тут же вернула меня в реальный мир с кучей реальных проблем. Которые, вообще-то, требовалось решать, и чем быстрее, тем лучше. Поэтому вместо того, чтобы ещё понежиться в постели, я со скрипом и мысленной руганью встал и побрёл в ванную.

По сравнению со вчерашним, отражение в зеркале можно было считать приемлемым, хотя показываться в таком виде Анне мне по-прежнему не хотелось. Огромный синячара на груди по-прежнему внушал уважение своей палитрой, и именно из-за него водные процедуры заняли у меня какое-то неадекватное количество времени. Наконец-то закончив с ними, я вышел из ванной и едва не споткнулся о дежурившую возле двери Белку. Она приветственно замахала хвостиком и потрусила на кухню, верно сообразив, что сейчас я буду завтракать, а значит, у неё есть все шансы поживиться чем-нибудь вкусненьким. Я же, в свою очередь, не стал разочаровывать щенка и пошёл следом.

На кухонном столе меня ждали вазочка с печеньем, банка молотого кофе, турка, чашка и сложенный вдвое тетрадный листок. Я развернул записку.

«Доброе утро. Завтрак в духовке, если захочешь, можешь подогреть. Вообще, бери всё, что найдёшь, не стесняйся. Только не корми Белку со стола — я её отучаю попрошайничать.

На всякий случай: запасные ключи на тумбочке под вешалкой».

В духовом шкафу меня ждал целый противень заплавленных сыром бутербродов с колбасой и помидорами. Отличная штука, и греть я их, пожалуй, не буду, только кофе сварю. Белка тоже сунула в духовку любопытный нос.

— Э, нет, — я закрыл дверцу. — Тебя этим кормить не велено.

Щенок состроил сиротскую мордочку, однако мне сейчас было не до спектаклей. Я вернулся в спальню, где оставил смартфон, и набрал номер Тима.

— Да?

— Привет.

— Привет. Позавтракал?

— Нет, пока только записку прочитал, — А теперь то, ради чего я, собственно, позвонил: — Спасибо. За завтрак, и вообще, — тут я почему-то стушевался и замолчал.

— На здоровье, — тепло ответил Тим. — Как оно, кстати?

— Отлично, — я на самом деле забыл и о разбитом носе, и о сине-фиолетовых синечарах, из-за которых было чертовски неприятно наклоняться. — Что на работе?

— Работа, — Тим наверняка повёл плечами, не зная, что ещё к этому можно добавить.

— Шеф не бухтит?

— Шефа нет: какие-то срочные дела.

— Ну и прекрасно, — хотя бы на одну неприятность меньше. — Ладно, не буду отвлекать. Привет нашим, пусть не скучают.

— А тебе удачи, — от души пожелал Тим.

— Спасибо. Чувствую, она мне сегодня понадобится.

Не знаю, сработало ли Тимово пожелание, или богиня Тихе изо всех сил старалась загладить оплошность с ДТП, но дальше день пошёл как по маслу. После завтрака я прибрал за собой и сел за телефон. Набрал Данилу-мастера — тот, выслушав мою беду, лаконично сказал «Привози» и дал номер знакомого эвакуаторщика. Там на мой звонок ответили почти сразу — мужик, похоже, пинал балду и до такой степени обрадовался заказу, что предложил через десять минут подхватить меня у «Плазы». Я со всей возможной скоростью собрался — шнуровка ботинок по-прежнему была микрорепетицией адских мучений, — наказал Белке охранять дом и помчался на остановку. Успел как раз вовремя: ждать не пришлось ни мне, ни эвакуаторщику.

Хотя на дворе стояли отнюдь не приснопамятные девяностые, за сохранность разбитого внедорожника я переживал. Однако «Патриот» встретил меня в том же состоянии, в каком остался ночью, даже бензин никакая сволочь не слила. Воодушевлённый, я начал робко надеяться на менее суровый приговор автосервиса, но чудес всё-таки не бывает. Хмурый Даня минут десять изучал покалеченный автомобиль и в итоге назвал такие сумму и срок, что стало ясно как день: любые внеплановые отпуска накрылись тазиком. Да и плановый, строго говоря, под очень большим вопросом.