Чтение онлайн

Разумеется, теперь, когда у меня было вдоволь времени поразмыслить, я вижу, что и эта беседа была поворотным моментом. В свое оправдание хочу отметить, что в ту ночь я не вполне владела собой. Несколько коктейлей и шок при виде изувеченного тела Тедди, весьма вероятно, притупили мое восприятие, и едва ли меня следует винить за сцену, разыгравшуюся во время допроса. И все же я считаю нужным описать ее, так как уверена, что этот срыв способствовал тому, что я оказалась в заведении, где ныне и нахожусь. Постараюсь передать этот инцидент как можно точнее, насколько его помню.

Допрос тянулся бесконечно, захватив уже и первые предрассветные часы. Полицейские и машинистка время от времени делали небольшие перерывы, оставляя меня в камере для допросов одну. Я сидела неподвижно, прислушивалась к тиканью настенных часов, вокруг сгущалась духота, глаза смыкались от усталости. Описываю все так подробно, потому что полагаю, что страдала и от недосыпа, чем отчасти объясняется мое состояние ума. Во всяком случае, детектив-то всякий раз возвращался с новыми силами, со свежей пачкой бумаг, не говоря уж о свежей чашке кофе. Зная процедуру, я догадывалась, что тем временем опрашивают свидетелей. Скорее всего, показания взяли у всех служащих отеля, а может, и у прохожих. Детектив затягивал допрос, дожидаясь, пока против меня накопится побольше улик.

Пожалуй, допрос сошел с рельсов, примерно когда этот детектив проинформировал меня, что Одалия уже дала показания (Одалия!). Я растерялась: для меня это была разом и благая весть, и дурная. Поначалу – облегчение. Я волновалась за нее, но, раз она дала показания, значит, она, по крайней мере, жива и здорова. И все же, когда я сообразила, что на самом деле могло, по всей вероятности, произойти на балконе, прежнее беспокойство из-за исчезновения Одалии почти мгновенно сменилось беспокойством насчет ее показаний. Я не знала, какими сведениями об Одалии располагает полиция, что можно раскрыть, о чем следует умолчать. Детектив Фергюсон нажимал, задавал мне вопросы, препарируя мои отношения с Тедди и условия, на которых я поселилась с Одалией. Начиналось все довольно благожелательно, и я не почуяла неладного, когда он свернул в эту сторону. Детектив вольготно развалился на стуле и свои чересчур прямые вопросы задавал небрежно.

– Правильно ли я понял, мисс Бейкер, что вас с мистером Трикоттом связывали отношения… романтического характера? – спросил он.

Я озадаченно нахмурилась:

– Меня – с кем, простите?

– С Теодором Трикоттом.

– А! С Тедди! Романтические… Господи, нет! Я его почти и не знала.

– Свидетели показали, что днем он наведался к вам в участок. Они утверждают, что вы держались как давно знакомые люди, а разговор ваш был весьма оживленным.

– Похоже, Мари пустилась сплетничать! Прекрасно. Да, я с ним разговаривала, однако в участок он приходил вовсе не ко мне. Он разыскивал другого человека.

– Кого?

Прочная горная порода преданности не дала мне ответить.

– Ну хорошо. Значит, недавний знакомый. И вы часто приглашаете едва знакомых мужчин на коктейль к себе в отель?

– Разумеется, нет! Что за глупости?

– Вы отрицаете, что пригласили мистера Трикотта на коктейль в свои апартаменты?

– Да, но… не совсем так, нет.

– Так да или нет?

Я замялась и наконец решила честно рассказать о своем участии в деле.

– Да, я признаю, что смешала для Тедди коктейль и беседовала с ним на балконе, пока мы ждали мою соседку. И нет, лично я его не приглашала, да и номер в отеле не мой.

– То есть вы там не живете?

– Живу, но принадлежит он Одалии.

– Это не совпадает с ее показаниями.

– То есть как?

Первое предчувствие предательства – подлинного предательства – проникло в мой кровоток, струи страха и сомнения, чередуясь, запульсировали в жилах. И опять слегка закружилась голова.

Возможно, подумала я, это из-за спиртного, сушняк.

– Можно мне воды? – попросила я.

Мы сделали короткий перерыв, детектив Фергюсон послал машинистку за питьем. До того я не обращала внимания на машинистку, но, когда она вернулась с высоким стаканом воды, я присмотрелась внимательнее.

Лет двадцати с небольшим, до жалости некрасивая. Волосы такого же тусклого светло-коричневого оттенка, что и у меня, черты лица мелкие, правильные, выделялись только зубы, небольшие, но очень острые, нижняя челюсть слегка выпячена из-за неправильного прикуса. Это неудачное сочетание формы зубов и челюсти придавало ее лицу странное выражение, смесь робости и кровожадности, как у голодной пираньи, которую я как-то видела на картинке в энциклопедии. Очень эта машинистка мне не понравилась.

– Итак? Мисс Бейкер? – поторопил меня детектив Фергюсон.

– Да?

Я не сразу сообразила, на чем мы остановились, не могла сосредоточиться. Следила за машинисткой, скользнувшей за стол. Ее пальцы запорхали по клавишам стенотипа. Я сощурилась, разглядывая их танец. Они вдруг показались мне паучьими лапками, зловещими существами.

– Мисс Лазар сообщила, что апартаменты оформлены на ваше имя и платите за них вы. Что вы имеете сказать по этому поводу?

Я сморгнула, но не отвела глаз от метавшихся по клавишам пальцев. Мне померещилось, будто машинистка печатает, даже когда я молчу.

– Скажу, что это неправда, вот и все, – нахмурилась я, недоумевая, откуда детектив Фергюсон мог получить столь неточную информацию. Не могла же Одалия сказать подобный вздор.

И тут это произошло. На краткий миг машинистка блеснула на меня глазами, легчайшая тень самодовольной улыбки мелькнула на ее губах. Подлюка! – всколыхнулась я, разум сорвался с петли. Конечно, она все подстроила! Уж мне ли не знать, как легко сфальсифицировать протокол, внушить детективу нужную идею! Быть может, она давно уже это готовила, неделями обрабатывала следователя! Как же я была слепа!

– Апартаменты оформлены на имя Одалии – то есть мисс Лазар, – заявила я им обоим. – Вас, собственно, это не касается, но могу вас уведомить, что мне они не очень-то по карману. – Я выдержала паузу, извернулась и бросила многозначительный взгляд на машинистку. – Поскольку мы с вами коллеги, вы хорошо себе представляете размеры моего заработка. – И я вновь обратилась к детективу: – Одалия же располагает… семейными деньгами, скажем так.

Заслышав это, машинистка прекратила печатать, а протеже детектива Фергюсона впервые оторвал взгляд от блокнота:

– Какая жестокая шутка, мисс Бейкер!

– Шутка? Я не собиралась шутить.

– Не понимаю, как вы можете издеваться над положением мисс Лазар. Она ведь выросла в сиротском приюте. Такая жестокость чересчур даже для вас.

– Что? – Пол у меня под ногами разверзся бездной. – Что? Кто вам такое сказал?

Повисла пауза, которую никто не решался прервать, но я чувствовала, как со всех сторон меня окутывает заговор. Сердце ускорило бег.

– Кто вам это сказал? – повторила я. Вскочила, развернулась, и взгляд мой упал на машинистку. – Что вы там печатаете? Я знаю, что вы затеваете! Печатаете обо мне ложь, сплошную ложь! Кто-нибудь, скорее! Проверьте протокол! Это подлог!