Другая Шанель
Шрифт:
Свобода – вот главная цель Коко. Чутье подсказывает ей, что только свобода может избавить ее от тех осколков прошлого, которые все еще ранят душу. Ее новое имя – Коко – уже начинает нравиться ей. Оно необычно. Оно – пропуск в новую жизнь, о которой она мечтала, чей сладкий вкус она уже сейчас ощущает на своих губах. Среди полей Пикардии мадемуазель Коко Шанель навсегда простится с унылым монастырским прошлым. Она давно ждала этого момента.
– Научи меня как следует ездить верхом, Этьен.
Красавец-офицер радостно берется за дело – ему приятна роль учителя, возложенная на него Коко. Со своими обязанностями он прекрасно справляется – еще бы, ведь лошади его страсть!
– Признавайся, малышка. Только не ври. Ты ведь уже сидела на лошади раньше? И не раз?
В детстве, в Курпьере, она довольно часто ездила верхом. Только вот лошадки там были совсем другие. Боже, какие глупые мечты ее тогда обуревали! А вот теперь в мечтах уже нет никакой нужды. Теперь можно строить планы. Будущее – совсем рядом, вот оно: хочешь – прими, хочешь – отвергни…
Этьен нежно проводит рукой по ноге Габриель, сидящей верхом на лошади:
– Давай останемся здесь, Коко. Будем жить вместе. Разве не прекрасно знать, что все вокруг – наше?!
…Мадам Дебутен тем утром была раздражающе весела, такое с ней бывало нечасто.
– О, мадам Дезрюэль, в этом платье вы прямо как Царица морская!
Комплимент уж точно не из разряда новых, мадам всем так говорит. Женщина она малообразованная – чтение не жалует, пишет с ошибками, но клиенткам до этого дела нет.
Габриель нравится наблюдать за клиентками. Ей хочет понять, что на самом деле движет ими, когда они переступают порог ателье. За что они платят – чтобы нравиться себе… или другим? Хотят ли они выглядеть элегантными, или для них важно слепо следовать моде? Потихоньку девушка начинает понимать, что оба фактора играют свою роль. Но кое-что мучает ее. Одежда – неужели она так много значит в жизни женщин? Неужели она настолько определяет самоощущение, что женщины готовы выложить за хорошее платье любые деньги? «Бедная, бедная Царица морская… – думает Коко. – Ей же нечем дышать, ибо ее легкие затянуты в жесткий корсет. Намокнув, тяжелое бархатное платье лишает возможности передвигаться. И почему, в конце концов, нужно быть Царицей морской, а, скажем, не Сиреной? Сирена спокойненько плавает по волнам жизни в удобном для нее виде…»
– Габриель, взгляни-ка на мадам Дезрюэль. По-моему, платье великолепно!
Девушка пристально рассматривает наряд. В глаза бросается излишек тюля на спине, из-за чего клиентка кажется сутулой.
– Вот это я бы убрала, – говорит она себе под нос, а руки тем временем уже действуют. – И без этого тоже вполне можно обойтись. – Коко отпарывает тафтяное переплетение, похожее на скелет рептилии.
Мадам Дебутен этого не видит. В противоположном конце ателье она всеми силами пытается убедить восемнадцатилетнюю девушку (та пришла в сопровождении матери), что цвет «зеленый клевер» пойдет ей больше, чем что-либо другое.
– Что вы делаете?! – протестует мадам Дезрюэль, глядя на то, как Коко расправляется с платьем.
– Пытаюсь облегчить вам жизнь. Вы намереваетесь надевать это на пару минут или все-таки рассчитываете походить нескольких часов?
– Ну, вообще-то… Подобные туалеты я ношу подолгу, надевая их на длинную прогулку, например. А почему вы, собственно, спрашиваете?
В ответ Коко улыбается:
– А на прогулке вы предпочитаете чувствовать себя комфортно или же маршировать, как солдат?
Эти слова долетают до ушей хозяйки ателье. Она оборачивается и замечает лоскуты, валяющиеся на полу. Но истинный масштаб происходящего до нее пока не доходит.
– Ну, как вам платье? – спрашивает она, обращаясь к клиентке.
– Ваша портниха его порвала, – пожимает плечами мадам Дезрюэль.
Глаза хозяйки вспыхивают огнем. Гнев душит ее, мешая говорить. Вот почему она молчит, и лишь тяжелое дыхание выдает ее истинные чувства.
– Но все-таки нужно признать, – продолжает мадам Дезрюэль, поглядывая на себя в зеркало, – что это гениальное решение. Честно говоря, до этого платье не слишком мне нравилось.
Мадам Дебутен сдувается как шарик. С такой именитой клиенткой не поспоришь. И эту бесстыдницу Шанель теперь не отругать…
– Ну-у… – тянет она, чувствуя, как сжимается сердце. – Получилось неплохо. Теперь, когда платье стало немного попроще, в нем появилось своеобразное очарование…
– Ах, мадам Дебутен, так оно мне нравится гораздо больше. И знаете, что я вам скажу? В изначальном варианте я бы его не купила. А вот теперь непременно возьму.
В душе у хозяйки все кипит. Вот мерзавка! Сказала, что купит платье лишь потому, что чокнутая Шанель его изуродовала! «Похоже, все в этом мире меняется, – думает она, – и я не успеваю следить за всеми переменами».
Но, как бы то ни было, эта деревенщина слишком много себе позволяет. Ну разве это не зверство – вот так расправляться с дорогими платьями?
– Девочка моя, – говорит она Габриель, когда довольная клиентка уже расплатилась хрустящими купюрами и ушла, – считай, что на этот раз тебе повезло. Я постараюсь забыть этот эпизод. Но на будущее имей в виду, что я не приветствую подобной инициативы. Убедительно прошу тебя впредь не предпринимать ничего такого. Только я – я одна! – решаю, какими быть платьям, которые шьются в моем ателье.
Странно, но Габриель ничуть не напугана. Она даже не извинилась.
– Вы правы, мадам, – произносит она, – платья ваши, и делайте с ними что хотите. Я же с вами прощаюсь. Я ухожу. Желаю удачи!
Глаза у хозяйки вылезают из орбит.
– Что ты такое говоришь? Ты что, с ума сошла? Ну ладно, у меня сегодня хорошее настроение, и я готова сделать вид, что этого не слышала.
Мадам сама не ожидала от себя таких слов. Ведь это унижение – стелиться перед деревенщиной, взятой на работу из жалости…
– Не стоит беспокоиться, мадам. Я сказала, что уйду, и я ухожу.
Вот тут-то старая карга дала выход своему гневу.
– Что-о?! – закричала она. – Да что ты о себе возомнила, потаскушка?! Ты кончишь свою жизнь на дороге! Только здесь ты могла спастись, но теперь-то понятно: ты ненормальная, и тебя ждет ужасный конец!
Ее вопли слишком громогласны, чтобы не привлечь других девушек. Первой из соседней комнаты выбегает Жизель, а за ней и остальные.
– Счастливо, девочки, – говорит им Коко, надевает тонкий шерстяной пиджак и направляется к выходу. – Желаю удачи!