Чтение онлайн

Мистер Флетчер был крупный, самоуверенный и на вид довольно грубый человек. Его лицо, очевидно, некогда достаточно аккуратно вырезанное из гранита, сейчас уже несло на себе результат 55-летнего воздействия погодных условий.

— Я не хотел покупать его колымагу, — говорил он. — У меня есть новый «кадиллак» в Финиксе, можете сами проверить. У него не было даже регистрационной карточки на машину. Я заплатил ему пять сотен только потому, что он был уже совершенно разорен и не мог оставаться в игре.

— Во что играли? — спросил я.

— В покер.

— Играли очень долго в одном из больших отелей, — заговорил Арни. — Мистер Флетчер отказывается назвать отель и остальных игроков. Игра шла весь день вчера и большую часть сегодняшней ночи. Никто не говорил, сколько проиграл Харлей, но он потерял все, что имел с собой.

— Возможно, около двадцати тысяч, — сказал я. — Игра была честной?

Флетчер повернулся ко мне и посмотрел так, как, наверное, статуи смотрят на живых людей, стоящих у их ног.

— Это была честная игра, дружок. Она должна быть честной, поскольку больше всех выиграл я.

— Но я задал вопрос, не имея в виду вашу честность.

— Естественно, сэр. Самые почтенные люди Финикса бывают у меня и у моей маленькой женщины, и мы бываем у них. И они говорят, Джек Флетчер — самый честный человек.

Наступило молчание. Мы все трое сидели, прислушиваясь к шуму кондиционера.

— Это прекрасно, мистер Флетчер, — сказал я наконец. — Сколько же все-таки вы выиграли?

— Это осталось между мной и крупье, дружок. Я выиграл пачку денег. Поэтому отдал пять сотен за его телегу, которая мне совсем не нужна. Можете забрать ее. — Тут он сделал императорский жест рукой.

— Нам, конечно, придется это сделать.

— Пожалуйста. Чем я могу еще вам помочь?

— Вы можете ответить еще на несколько вопросов, мистер Флетчер. — Я показал ему фотографию Тома. — Не видели ли вы с Харлеем этого мальчика?

Он рассматривал фотографию с таким вниманием, как, наверное, рассматривал каждую карту.

— Нет, не видел.

— Не упоминал ли он при вас о нем?

— Никогда не слышал. Харлей пришел и ушел один и вообще не разговаривал. Видите ли, он не принадлежит к числу настоящих игроков, когда игра идет с высокими ставками, но у него были деньги и желание проиграть их.

— Он хотел проиграть? — спросил Арни.

— Конечно, так же, как я хотел выиграть. Он рожден, чтобы проигрывать, а я — чтобы выигрывать.

Флетчер встал и начал ходить взад и вперед по комнате. Он надкусил бразильскую сигару, не предложив никому из нас закурить, зажег ее, но дым ее не раздражал нас.

— В котором часу закончилась игра? — спросил я.

— Было около трех, когда я сорвал свой последний большой куш. Я хотел остаться, но у других не было такого желания. Харлей, конечно, хотел бы продолжить, но у него не было больше денег. Конечно, он не тот игрок.

— Не было ли у вас с ним каких-либо неприятностей?

— Нет, сэр. Когда играют настоящие джентльмены, такие вещи не случаются. Никаких неприятностей. В конце концов Харлей проиграл все. Я дал ему денег, чтобы он мог доехать до дома.

— До дома? Куда он поехал?

— Он сказал, что прибыл из Айдахо.

Я взял такси, вернулся в аэропорт и заказал место в самолете, который делал посадку в Покателло. Еще до захода солнца я ехал в арендованной машине по адресу Рурэр Роуд, 7, где жил самый старший Харлей.

Ферма Харлеев, зелено-золотистая в лучах заходящего солнца, лежала в излучине реки. Я спустился к ней по пыльной дороге. Она была построена из белого кирпича без каких-либо украшений. Успевшие стать серыми от непогоды дощатые некрашеные сараи давно уже нуждались в ремонте.

Путь отсюда до Лас-Вегаса был неблизкий, и трудно было поверить, что Харлей приехал в этот дом или приедет когда-нибудь. Но эту возможность надо было проверить.

Когда я вышел из машины, белый с черными пятнами одноглазый колли зарычал на меня из-за забора. Я пытался было подозвать его и поговорить, но он явно боялся меня и на зов не подходил. Зато из дома вышла старая женщина в переднике и одним окриком заставила собаку замолчать.

— Мистер Харлей в сарае, — сказала она мне.

— Могу ли я с ним переговорить?

— Смотря о чем...

— О семейных делах...

— Если вы хотите всучить ему страховку, то мистер Харлей не будет и слушать. Он не верит в страховки.

— Я ничего не продаю. Вы миссис Харлей?

— Да, это я. Кто вы?

— Приятель вашего сына Гарольда. Меня зовут Арчер.

— Ах, как это мило! Мистер Харлей скоро закончит дойку, и до ужина есть время. А почему бы вам не остаться отужинать с нами?

— Вы очень добры...

— Как Гарольд? — спросила она. — Мы о нем ничего не слышали с тех пор, как он женился на Лилле.

Было ясно, что она ничего не слышала о неприятностях, происшедших с ее детьми, и я заколебался, стоит ли ей говорить о них, но она заметила мои колебания.

— Что-нибудь случилось с Гарольдом? — спросила она с тревогой.

— Не с ним, а с Майклом! Вы не видели его?

Ее большие огрубевшие руки судорожно задвигались.

— Я не видела Майкла больше двадцати лет и не надеюсь повидать его до конца жизни.

— Возможно, это произойдет. Он сказал одному человеку, что едет домой.

— Это не его дом. Он отвернулся от нас, когда сбежал в Покателло и жил там в семье человека по имени Браун. Это и было его падением.

— Как это?

— У Брауна была дочь — Кэрол. Она погубила моего сына, толкнула его на грязный путь, — произнесла она срывающимся голосом.

Я довольно неуклюже пытался прервать ее:

— Кэрол заплатила за все, что бы она ему ни сделала. В понедельник в Калифорнии ее убили...

— Это... Майкл?..

— Мы думаем, что он. Но не уверены.

— Так вы полицейский?

— Более или менее.

— Зачем вы пришли к нам? Мы живем мирно, никому не причиняем зла, а он давно уже ушел от нас. Много лет назад он вышел из-под нашего контроля... — Руки ее раскачивались из стороны в сторону.

— Если он попадет в безвыходное положение, то может приехать и сюда.

— Нет, он никогда не приедет. Мистер Харлей сказал, что убьет его, если его нога переступит наш порог. Это было двадцать лет назад, когда он сбежал с флота. Мистер Харлей об этом и говорил. Он никогда не потерпит у себя под крышей правонарушителя. Неправда, что мистер Харлей жестоко обращался с ним. Мистер Харлей только пытался спасти его от дьявола.