Чтение онлайн

– Увы, короли не вольны распоряжаться своим временем.

– Короли? – в ее глазах появилось удивление, явно не предусмотренное уставом их компании.

– Вот видите, вы не требуете, чтобы клиенты представлялись, и я не назвал свое имя. Ихер Чамен, король Кариэмы.

– Король! – повторила она. – Я должна была догадаться…

– Догадаться? Откуда? Кто в центре галактики знает нашу планету?

Но секретарша уже, кажется, собралась с мыслями.

– Вы хотите, чтобы мнемоник прибыл к вам во дворец?

Это уже деловой разговор!

– Верно.

– Вы понимаете, что вам придется оплатить его путешествие туда и обратно?

– Естественно.

– Я не берусь назвать точную цифру, но это обойдется вам не меньше, чем в пятнадцать тысяч.

Пятнадцать тысяч! Когда мнемоник узнает, что именно ему предстоит сделать, он может потребовать в пять раз больше. А я ведь заплачу ему, сколько бы он ни потребовал…

– Короли не торгуются. Для меня не составляет труда оплатить и куда более объемный счет.

– Как вам будет угодно. Могу я отлучиться на минуту, чтобы побеседовать с мастером?

– Пожалуйста, если это поможет моему делу.

– Не отключайте линию! – и лицо девушки исчезло с экрана.

Сегодня утром я боролся с искушением рассказать Ильме о своей идее. Я уже почти сделал это – пока не понял, что она станет отговаривать меня. А если Ильма будет меня отговаривать, я уже на это не решусь. Пускай я знаю, что для нее самой так будет лучше, а она просто этого не понимает – все равно не решусь. Потом, конечно, она поймет, что я изменился, но ей совсем не обязательно знать причину.

А ведь ты хотел бы, чтобы она тебя отговорила, человек! Если бы ты был точно уверен, что поступаешь правильно, тебя бы не остановил никакой разговор. Но ты не уверен, потому что в глубине души не хочешь этого, все еще ищешь другой способ, другой выход из тупика. А его не существует.

«Человек, ты ведь хочешь освободить абсолютную силу!»

Ильма еще не знает, что случилось с Урханом. Сегодня она узнает. Или нет. Она просто узнает, что он погиб, но никогда не узнает, что стало причиной его гибели.

Никогда…

Я еще только начинаю понимать, что значил для меня Урхан. Как мне становилось легче, стоило лишь погладить его спину и иногда ощутить остроту его шипов. Как мы ходили с ним вместе на охоту, и он чуял следы дурундубов и звал меня за собой, а я весело бежал за ним, чтобы подстрелить зверя и здесь же в лесу, на костре, поджарить его и разделить трапезу с Урханом. Его преданный, доверчивый взгляд, когда он выбегал в главный зал мне навстречу, и я рассказывал ему все, что хотел, а он, я знаю, понимал меня и сочувственно покачивал головой. Всего этого больше не будет, и только этот взгляд всегда будет всплывать передо мной, как немой упрек: «Хозяин! Я ведь верно служил тебе! За что ты так со мной поступил?»

За что?!

– Ваше величество, вы меня слышите?

– Прошу прощения, вы уже вернулись?

– Я говорила с мастером. Он готов прибыть к вам завтра.

– Завтра?

– Да. Завтра к полудню – это самый ранний срок, на который вы можете рассчитывать.

– Понимаю, у нас все-таки удаленная планета.

– Вас это устраивает?

– Пожалуй, что да. Конечно, чем раньше – тем лучше, но если это возможный предел…

– В таком случае, я могу занести ваше имя в каталог?

– Естественно.

– Возможно, вы хотите сейчас побеседовать с мастером?

Я знаю, что она имеет в виду. Перед стиранием мнемоник всегда беседует с клиентом о проблеме, которая того беспокоит. Они обычно не только умеют обрабатывать память, но еще и тонкие психологи. Иногда в результате таких бесед клиент приходит к выводу, что может вполне обойтись и без утраты воспоминаний. Всегда, если есть возможность избежать искусственного вмешательства в естественный ход процесса, надо воспользоваться такой возможностью.

Но мне нет смысла с ним говорить. Я все равно не смогу объяснить ему, почему должен от этого избавиться. Если мастер Эйнан не захотел это признать, то вряд ли это сможет понять кто-либо еще. Ведь слова «оно» и «сила» в понимании обычных людей означают совсем другое.

К тому же, я не хочу, чтобы кто-то меня отговаривал. Я боюсь, что ему удастся сделать это. А этого нельзя допустить. Тем более после того, как все уже решено.

– Нет, я не думаю, что мне стоит говорить с мастером сейчас.

Улыбка девушки сменилась не вполне определенным выражением. Эта ситуация для нее особая, и она не знает, как ей правильнее поступить.

– Я понимаю, что вы королевская особа и хорошо осознаете то, что делаете. Но все же так принято и, возможно, вам не стоит нарушать традиции.

– Я готов говорить с мнемоником сколько угодно, и о чем угодно. Но только когда он прибудет ко мне. А сейчас не стоит отвлекать его от работы – она у него есть, я полагаю.

– Как вам будет угодно, Ваше величество.

– Спасибо, что вы согласились мне помочь.

– Это наша работа, – сейчас улыбка получилась еще более натуральной.

Попрощавшись, одним нажатием кнопки я прерываю связь.

Вот и все. Сделано. Как будто я стоял в раздумье перед некоторой чертой, а теперь наконец решился и переступил ее. Переступил – и дороги назад уже нет.

Но у меня есть еще один день. Одни день – а потом я никогда уже не вспомню, что в этом мире существовало нечто, которое я предпочитал называть просто словом «оно», потому что так и не узнал, что такое оно есть на самом деле.

Существовало или существует? Но так ли уж это важно? Какое ему будет дело до меня, когда у меня уже не будет силы?

Не будет силы…

Сегодня последний день, когда я еще знаю, что такое сила.

Учитель сказал – нужно вычеркнуть из памяти абсолютно все, что могло бы напомнить мне о силе. Абсолютно все…

Только сегодня я еще помню это.

Эта побрякушка, которая висит у меня на шее. Почему бы мне не достать ту, настоящую, и не посмотреть на нее в последний раз? Ведь завтра я уже не буду знать, что оно такое. Завтра это будет просто красивая драгоценность, и только сегодня я еще знаю, что заключено в этом кристалле. Разве может быть вред от того, что я сейчас взгляну на него? Я, конечно, могу посмотреть на него и потом, но это будет уже не то впечатление. Сегодня – в последний раз. Многие вещи я сделаю в последний раз. Ну, что ж, когда-то это должно было случиться.