Чтение онлайн

– Луиза, соберите вещи мадемуазель Софи!

– Неужели эта “красота” опять едет в путешествие? – Ехидно поинтересовалась моя гувернантка, не подбирая выражения и снова напоминая свое отношение к моей пассии.

– Нет, она переезжает.

– Уже бегу! – радостно вскрикнула она.

Эта женщина... я ее обожаю... Она с детства присматривала за мной. И заменила мне мать, которая скончалась в моём семилетнем возрасте. С тех пор мы остались практически в мужской компании: я, отец и дедушка. Последнего, мы всеми силами вытаскиваем с того света. Все мыслимые и немыслимые болезни, свалились на его, почти уже, столетнюю голову.

– Здравствуй, мсье Руссо, – поприветствовал деда, рассматривавшего каждый метр своих виноградных кустов, лоснящихся под красным цветом заката. Он посвятил им всю свою жизнь, и в благодарность, они дают ему силы и жизненной энергии.

– Жан! Сынок! – радостно воскликнул старик.

– Это Эмиль, дедушка.

– Ты мой внук?

Этот вопрос я слышу десять раз ко дню.

– Да, дедушка.

– Ты очень похож на своего отца...

О том, что Жана нет уже больше года, решили ему не говорить. Его склероз все равно мешает ему вспомнить, когда последний раз он говорил со своим сыном.

Наверное, минут десять мы сидели в полном молчании, сзади нас Эстель – дочь Луизы, суетится, подготавливая постель деда.

– Ваши таблетки, месье, – тонкие пальчики протянули лекарство.

Эта девчонка выросла у меня на глазах. Мне было лет 10, когда я увидел ее впервые, она тогда ползала на четвереньках. Отец позволил их семье переехать в наш дом. В связи с кончиной матери, находится со мной, было некому – Жан был в частых командировках, затем в постоянных любовных похождениях. Поэтому семья Петье, во главе с алкоголе-поглатителем Франком, начала жить в поместье. Этот засранец, напивался каждую неделю, но за его золотые руки ему прощалось всё. Если нужно побелить стены, что-нибудь смастерить или подрезать виноград – с ним не сравнится ни один наёмный рабочий.

– Эмиль, – вступил старый Руссо, – как там твоя Софи?

Иногда дед меня просто поражал: он говорит, как абсолютно здоровый человек. Я улыбнулся, и даже присутствие Эстель, меня не смутило. Луиза растила ее в строгости и не упускала возможности напомнить, что я – Хозяин. Должен заметить, что это здорово превозносило моё юношеское эго. И со временем барьер «прислуга-хозяин» только укрепился.

– Думаю, она больше здесь не появится, – продолжил разговор с дедом.

– Жаль... – протянул он, рассматривая заходящее за горизонт солнце, – жаль, что тебе так не везет с женщинами. Я помню всех...

Облокотившись на локти, я наблюдал и умилялся каждому слову старика:

– Эллен, Жаклин, Нина, Аннет... София... Эта, самая красивая среди них всех.

Я громко рассмеялся на заявление старого ловеласа. Поразительно, что он всех их запомнил.

– Да, да! И не смейся, – погрозил мне кривой палец, если мне 65 – это еще не значит, что я уже не понимаю в женщинах, Жан.

– Я – Эмиль, дедушка, и тебе 96.

– Эмиль?...

Потёр плечо деда, который опять ушел в себя, и, поправив клетчатый плед на его коленях, оставил наедине с виноградом и с теми воспоминаниями, что лечат его больную душу...

Уже спустившись вниз, услышал до боли знакомый крик – истерика не прекращалась:

– Не смей трогать мои вещи, идиотка!

– Это приказ хозяина!

– Я твоя хозяйка!

– Никогда! – фыркает в ответ Луиза.

Тут же поспешил остановить череду брани, – это добром не закончится.

– Я разберусь, – махнул рукой гувернантке.

– Да, месье, – недовольная женщина поспешила исчезнуть из поля зрения.

– Как ты мог?! Ты меня опозорил! Бросил! И даже не попытался объясниться! С меня хватит, Руссо! У меня уже поперек горла...

– Хватит! – подняв руку, остановив психологическую тираду Софи, – Ты тихо соберешь свои вещи и больше никогда не переступишь порог моего дома.

Глаза, что сейчас горели огнем, начинают тлеть.

– Почему ты так со мной разговариваешь? – с подозрением интересуется она.

– Об этом спроси своего художника. Теперь понятно причины твоего долгого пребывания в галерее и почти месячного отсутствия интимной жизни между нами...

– Эми, – тлеющие глаза заполняются влагой, – это ничего не значит...

– Ты права... Больше для меня, это ничего не значит.

– Но я люблю тебя!

– Ангелы Небесные, – вскрикнул я, – да что ты знаешь о любви?!

Не видел смысла дальнейшего спора. Пусть уходит… не хочу ее видеть больше… никогда. Обреченно выставив руку вперед, безмолвно дал понять, что теперь ей нет места в этом доме.

Как бы выкинуть этот вечер из головы?

Спустился в погреб за дозой «антидепрессанта».

Молодое вино. “Нужно снять пробу”, – уговаривал сам себя. Налив два литра любимого напитка в глиняный кувшин, отправился на последний этаж отцовского дома. С него открывался потрясающий вид, а вечерний ветерок развеивал назойливые мысли по поводу моей семейной несостоятельности.

Вино еще не перестало играть, поэтому больше походит на шампанское. Самое главное его действие – бить в голову уже от одного неполного стакана.

Как я осушил почти весь сосуд – не понял... не успел... Наливая остатки, следил за каждой каплей стекающей с горлышка кувшина. Как вдруг, приятный голос меня прервал.

– Вот вы где? Что же вы делаете... вам завтра на работу.

– Эстииии, – затянул ее имя, вместе с улыбкой, – выпей со мной немного этого прекрасного напитка, но смотри осторожнее – оно очень пьяное, – с трудом вымолвил я, сдерживая икоту.

– Я вам помогу дойти до комнаты.

– Подождиии, – говорю я с трудом отслеживая эхо своего голоса, – ты сначала присядь и выпей, а потом я пойду... Ты ведь знаешь, я быстро трезвею, так что через полчаса, мне твоя помощь не потребуется.

Протягиваю свой стакан наполовину наполненный вином.

Эстель придвигает металлический стул, поржавевший от дождливой прошлогодней осени и усаживается рядом.

– Скажи мне, Эсти, – начал я, – что во мне не так?

Она стеснительно заулыбалась, покручивая стакан в маленьких ручках.

– Ты можешь говорить смело – все, что обо мне думаешь. Ты ведь знаешь, что я никогда...

– ... Никогда ничего не помните на утро после выпитого...

Практически одновременно сказали мы.

– Ты хорошо меня знаешь Эстель... – улыбнулся, указав пальцем на нее, – Так что там с моими недостатками?

Она мнется. Неужели все так плохо?

– У вас... У вас их нет...

– Не льсти мне, – откинулся на спинку стула и пьяно взмахнул руками, – говори правду!

– Я сказала правду. У вас их нет. Просто, вы не тех женщин выбираете.