Другая сторона
Шрифт:
– Кровь? – уставился я. – Откуда на моей постели...
Боже мой!
– Что я сделал?
Эстель смотрит на меня взглядом нашкодившего ребенка.
В моей голове обрывки памяти... Софи... Вино... Секс...
«Секс?!»
– О, Господи... Что я сделал? – почти шепчу, хватая девушку за плечи.
– Ничего... – быстро отвечает она, – ничего, о чем бы я сожалела...
И поэтому она бежит от меня как от дикого зверя?
– Прости, Боже, прости меня! Я не знал, что ты... Господи, я не думал...
Хочу подобрать нужные слова, но как на зло, они остались где-то в заумных книгах.
– Эмиль... месьё Руссо, всё хорошо... Я еще раз повторяю: вы ничего плохого не сделали.
“Ничего плохого?!!”
Я все вспомнил!
От ужаса схватился за голову. Я осквернил чистое, нежное, непорочное создание! И где только были мои мозги?!
– Эсти, прости, умоляю! Я причинил тебе боль... Заставил?
Эту часть оперы я никак не могу вспомнить. Хорошо хоть вспомнил, что я вообще присутствовал на этом представлении.
Урод!!! Ничтожество последнее!
Из потока гневностей меня вырвала ладошка Эстель, прислонившаяся к моей щеке. Она теплая и нежная, а ее улыбка успокаивает меня.
– Всё в порядке, я сама хотела этого...
... “Хотела”... С этим словом я остался один на один... Но презрения и ненависти к себе не убавилось.
Раньше я думал, что ничего не может быть хуже смерти и утреннего похмелья. Оказывается, может...
В ожидании приглашения на борт самолёта откинулся на спинку сидения, с мечтаниями о превращении сегодняшней ночи в страшный сон.
Негодяй! Если Луиза узнает, она меня в порошок сотрет. Но я подумать не мог, что двадцати двухлетняя девушка может быть девственницей. Тем более я думал, что у нее есть парень... Надеюсь, он не придет с ружьем ко мне выяснять отношения.
Нет мне оправданий, и быть не может.
Этот отель шикарен. Я в Шато Мармонт третий раз и все три раза восхищаюсь дизайнерскими решениями. Тем более, что здесь очевиден дух Франции.
Ана прекрасна. Ее платье... Она невесома в нем.
Всё это время Эстель не выходит у меня из головы. Мне нужно с ней поговорить. Попросить прощения и... Боже, а что я ей скажу: прости, но мы с тобой не пара? Я не хочу, чтобы она терзалась напрасными иллюзиями по отношению ко мне.
Чувствую взгляд Кристиана, он достаточно напряжен. Либо он догадывается о моей симпатии к Ане либо... Либо его тревожит что-то иное. Мне необходимо с ним поговорить, недосказанность меня убивает. Надеюсь, они задержаться в Лос-Анджелесе…
====== Бонус. Глава 8 от имени Руссо. ======
Месяц спустя
Челюсть заслужено горит огнём с левой стороны. Кристиан поморщившись, потирает правую руку. Заметно, что она далеко не в порядке у него. Хотя по силе удара и не скажешь, что эта рука была сломана.
Пошевелив немного нижней челюстью, я отпрянул от стенки, к которой был прижат по инерции.
– Кристиан, пожалуйста... – взмолилась Ана.
– Выйди из кабинета, женщина!
Грей грозно направил указательный палец в сторону приоткрытой двери.
Мы остались наедине и эта мёртвая молчаливая пауза просто убивает. Растрепанный Кристиан, нервно отошел к окну что-то рассматривая на горизонте. Два кулака, заведенные за спину все еще настороженно посматривают в мою сторону, на одном из них сверкает кольцо. Загорелое тело особо контрастирует с ним.
Думаю мои поздравления сейчас не к месту, но поговорить нам необходимо.
– Прошу тебя, друг мой, выслушай...
– Не смей меня так называть... – процедил Кристиан сквозь стиснутые зубы. Он резко обернулся, скрестив руки уже перед собой.
Я должен воспользоваться моментом – если я еще здесь, значит ему не все равно.
– Прошу тебя, выслушай...
Молчание – это то согласие, которое мне нужно.
Мой текст был подготовлен еще много недель назад:
– Во-первых, спасибо тебе, что ты, наконец, согласился со мной встретиться. Я видел последний раз тебя в больнице, в бессознательном состоянии. Ты здорово всех напугал... А узнав, что ты чуть не погиб...
От этих слов у меня мурашки по телу пробежали.
– Поверь, я сотню раз желал оказаться там, вместо тебя... И прими соболезнования по поводу Кайла, я так и не успел с ним познакомиться... – недоверчивая ухмылка коснулась лица Грея. Стараясь не обращать на это внимание, я продолжил:
– Во-вторых, я искренне рад за вас с Аной и от всей души поздравляю...
– Убирайся! – вспыхнул Кристиан.
– Я искренен, ты знаешь, я не стал бы впустую тратить твоё время...
Немного перевел дыхание и продолжил:
– Мне нужно твое прощение, я знаю, что я перегнул палку, что... Господи, мне нет оправдания. Я знал, что твоя реакция может быть только такой и поверь, если бы я мог что-то изменить... То я бы начал с того, что не приехал в Сиэтл...
– Это было бы твоим лучшим решением, – фыркнул Грей.
Я стараюсь пропускать мимо каждое его слово. Но, тем ни менее, это все крайне неприятно слышать.
– Я не знал, что Ана твоя девушка... А когда узнал, то на тот момент уже увлекся и... Прости. Еще и ещё раз готов повторять: мне нужно твоё прощение и хотя бы маленькая надежда, на то, что мы снова станем друзьями.
Удивительно, что Кристиан вообще слушает всю эту ерунду. По всем законам физики у меня должна болеть уже правая сторона лица.
– Тебе лучше уйти... – крайне холодно говорит Грей.
Он снова уставился в окно. Нужно отдать ему должное, таким сдержанным я его еще не знаю. Что говорить... Я шел сюда практически на верную смерть.
Немного помявшись, согласился с Кристианом. Молча, кивнул и открыл дверь его кабинета. Передо мной с широко распахнутыми глазами стоит Ана, прямо по центру гостиной их квартиры. Я давно не был здесь. Много изменений: какая-то перестановка...
– Подожди, – окликнул меня Грей, слегка обернувшись. В душе что-то подскочило под самую гортань, и у меня появилась надежда... – очень жаль твоего деда. Он был замечательным...
– Да... Спасибо...
Более разбитым и подавленным я был только на похоронах своих близких. Надеюсь, последние слова Кристиана и были той самой “надеждой”. Надеждой, на хотя бы частичное восстановление былых отношений.
Аэропорт. Канны
– Как долетели, месье? – интересуется Джером, взяв мой багаж.