Другая сторона
Шрифт:
– Это Мускат, самый ароматный вид винограда, и мускатные вина соответственно. Должен заметить, – Эмиль передает бокал мне, затем заполняет свой, – что именно Франция считается родиной мускатного вина. Наши виноградинки лучшие в мире, поверь.
– Я не сомневалась, – улыбнулась в ответ.
– Это десертное вино, его вкус полный сладкий, маслянистый, гармоничный, достаточно тяжелый, но мягкий и бархатистый. Посмотри на свет...
Он вытягивает руку к лампочке, в подвале темно, поэтому это единственное светлое место, затем немного манипулирует бокалом, как бы играя содержимым ...
– Видишь, – продолжает Эмиль, обнявши меня за плечо, – как стекает вино по стенкам бокала?
– Действительно красиво...
– Французы называют их «винные ножки». Считается, что чем дольше держатся на стенках бокала ножки, тем вино лучшего качества... А еще они говорят о крепости напитка.
– Вот откуда Кристиан знает столько о вине, – ухмыльнулась я, демонстративно снимая его руку с моего плеча.
– Да, – рассмеялся Эмиль, – было время, мы частенько предавались дегустации по вечерам.
А Руссо был прав насчет крепости...
Уже спустя полчаса, у меня перед глазами пошатывался пол. Эмиль тоже навеселе, хоть и не на таком яром.
Нашу «дегустацию» мы перенесли в кабинет, и хорошо, что взяли только одну бутылку.
Он рассказывал о своем детстве, о знакомстве с Кристианом, а мой развязанный язык сболтнул про наше знакомство.
Мы разговаривали как старые знакомые, а ведь и правду говорят: “хочешь человека узнать лучше – пропусти с ним пару стаканов”.
Как-то душно, и я практически на автомате сняла куртку. Лицо Руссо померкло...
– Больно? – неожиданно спросил он.
“Что?!”
Но даже мой нетрезвый взгляд уловил центр его внимания.
Красные запястья... Согласна, выглядят странно...
– Нет, – отвечаю я, – совсем нет.
– Я знаю... – продолжает Эмиль.
– Знаешь “что”?
– Я знаю про пути получения удовольствия Кристиана...
Нет... Нет, нет, нет... Я не собираюсь говорить на эту тему!
Я встала бежать, только не знаю куда.
– Подожди, Ана, – Эмиль догоняет меня у двери, – Грей очень хороший человек, и мой друг, но я хотел бы стать и твоим другом тоже.
Он берет мое воспаленное запястье...
Что он делает?!
Целует мелкими поцелуями руку...
– Эмиль, не надо... – я пытаюсь пятиться, но это бесполезно – я под самой стенкой.
– Я с трудом сдерживаю себя... С тех самых пор, как я тебя увидел впервые – потерял покой...
– Это неправильно, – выступаю я.
Боже мой! Что со мной? Я не могу пошевелиться! Меня действительно парализовало, или я слишком много выпила и не в силах ступить и шагу.
Эмиль подходит ближе, не отпуская моей руки, улавливает мой взгляд...
Господи, мое сердце сейчас выпрыгнет!
Беги, твою мать, Стил!
Но было поздно. Его губы коснулись моих...
*
Бегущий человек судорожно пытается набрать номер по только что купленному мобильному телефону одноразового использования.
– Слей? Это Мейтс, Кайл Мейтс... Они нашли меня!
– Да, я уверен, что это они! Я одного и того же коротышку видел несколько раз....
– Нет, мой брат кретин, но не идиот...
– Ничего, есть у меня одна идейка.... подломлю-ка его нестабильную психику!
Кайл громко рассмеялся.
– После одной новости он пошлет всех нахер, и это будет отличной почвой выбить из него столько бабла, сколько нам хватит на всю оставшуюся жизнь.... Ну а пока мне надо сбросить хвост... Будь на связи...
Он бросил телефон в урну и скрылся в толпе прохожих, низко натянув кепку на глаза.
====== Глава 62 ======
*
Усыпанный островами туманный и обширный залив Пьюджет-Саунд – одно из лучших мест для активного отдыха в штате. Большую часть одноименного полуострова занимает национальный парк Олимпик, охраняющий горные леса и побережья вулканического массива.
Залив Элиот-Бей соединяет город Сиэтл с островом Бейнбридж, известный как хорошее место для велопрогулок и отдыха у моря. Здесь царит истинное природное спокойствие. Особенно ночью…
«Спокойствие?»
Нет, это не про него... Что вообще забыл этот человек ночью, в проливной дождь, на берегу бухты Мерден?
Дождь настолько сильный, что сквозь поток струящийся воды даже нельзя разглядеть его лица… Он вскидывает голову к небу, его глаза плотно зажаты веками. Что он делает: смывает накопившуюся усталость, или же говорит со Всевышним?
Всё иначе – слёзы… Он смывает слёзы, которые движутся в унисон, скатываясь по лицу вместе с дождевыми каплями. И таким образом никто не увидит его мокрых щек. Никто… никогда не видел и сейчас не увидит.
Та боль и горечь, что душат его, разрывают сердце. Он не дышит… Его тело – натянутый трос, который вот-вот лопнет.
На этого мужчину тяжело смотреть.
«Ори! Ори!»
– АААААА!
Страшный и затяжной крик вырвался из его легких. А ноздри широко раздуваются от мощного потока воздуха.
Поднимает руку, чтобы в последний раз взглянуть на чёрную бархатную коробочку. Всё это время он носил ее во внутреннем кармане пиджака – прямо под сердцем, не расставаясь ни на день и перекладывая из одной одежды в другую.
– Почему? – Тихо произносит он, – Почему? – Повторяет громче. Он качает обреченно головой, проведя пальцами по мокрому бриллианту на кольце, словно прощается с ним. Прощается с ним и со всем, что связывало их вместе…
– ПРОЧЬ!
Короб летит далеко в темноту, плюхаясь в воду. Какое-то время держится на плаву, затем медленно погружается навстречу морскому дну. Что ж, теперь почти полмиллиона долларов станет отличным уловом местных рыбаков или радостью мифических русалок.
*
Ана
Да уж, ну и утро… ничем не лучше вчерашнего дня.
Как теперь работать после такого? С тяжелейшим сердцем ступаю на порог “RW”.
Надеюсь, Кристиан ничего не заподозрил по нашему разговору. Мы вчера почти час разговаривали перед сном. Это ужасно – обманывать, не договаривать. Как с этим жить теперь? Но если я расскажу, испортятся не только наши отношения, но и его дружбе с Эмилем наступит конец... нет, нет и нет!
Нельзя говорить! Пока нельзя…