Чтение онлайн

– Очень расстроилась.

– Это было где-то в сентябре?

– Скорее в октябре. Она собиралась в Нью-Йорк к своему жениху и, несмотря на то что чувствовала себя отвратительно, была очень счастлива и оживлена. Я осмотрела ее и увидела, что матка не увеличена, хотя налицо были все признаки беременности. Анализы дали отрицательный результат. Она разрыдалась и была на грани истерики. Я никак не могла понять, почему она так бурно реагирует, и тогда она объяснила мне, что ваша мать долго лечилась от бесплодия, прежде чем забеременеть, и она в ужасе, что ее ждет та же участь.

– Какая чушь!
– сказала Гарриет, начиная злиться.
– Наша мать никогда не лечилась от бесплодия, а Крессида в то время даже не была помолвлена с Оливером. Она просто… О Господи, я не знаю, что и думать.

– Я понимаю, как вам сейчас тяжело, - сказала миссис Бредман.
– Как я уже сказала, у вашей сестры очень сложный характер. В ней слишком много наигранного. Такие люди любят внешние эффекты. То, что она улетела на самолете, является классическим примером такого поведения. Иногда им хочется все бросить и убежать. Обычно им на всех наплевать. Это звучит жестоко, но это правда.

– Так, значит, в этом кроется причина ее исчезновения?

– Скорее всего. Жизнь поставила ее в жесткие рамки, и она, не сумев разорвать их, убежала. Это свойственно истеричным людям.

– Похоже, вы хорошо знаете этот предмет, - сказала Гарриет.

– Более или менее. Я замужем за психиатром. Боюсь, что я не смогла быть вам полезной. Мне очень хотелось помочь вашей сестре, и я предложила ей проконсультироваться у психиатра, но она отказалась. Я даже предложила ей прийти ко мне вместе с матерью или с вами. Она мне столько о вас рассказывала!

– В самом деле?
– с удивлением спросила Гарриет.

– Да. Она вас очень любит и гордится вами. Гордится вашими успехами. Ей бы очень хотелось походить на вас.

– Не понимаю почему. Она всегда была самой любимой, самой образцовой дочерью. Ее ставили всем в пример.

– У меня сложилось совсем другое впечатление. Она считала себя неудачницей.

– Но это абсурд! Все само плыло ей в руки. Она собиралась выйти замуж за прекрасного человека, все шло хорошо…

– Мисс Форрест, все зависит от того, кем мы сами себя считаем. Мы сами создаем свой собственный воображаемый образ. А ваша сестра была о себе очень низкого мнения.

– Понимаю, - сказала Гарриет задумчиво. Образ Крессиды просто распадался у нее в сознании на куски, на совсем не схожие друг с другом человеческие личности.

– Видите ли, в чем дело, - сказала Дженнифер, - бегство иногда не что иное, как крик о помощи. Альтернатива ему - самоубийство.

– Но… - Гарриет запнулась, подумав, что ей не стоит вдаваться в детали и еще более усугублять и без того странное поведение Крессиды, рассказав ее гинекологу о фотографии и о другой свадьбе.

– Я просто пытаюсь помочь вам найти объяснение поступку вашей сестры, - продолжала тем временем миссис Бредман.
– Человеческая индивидуальность - вещь очень сложная, мисс Форрест. Даже здоровый человек способен на необдуманные поступки, а ваша сестра была не совсем здорова.

– Я все понимаю, но скажите, может, все ее проблемы связаны с беременностью? Может, в этом причина всех ее несчастий?

– Нет, уверяю вас. Она была очень счастлива от того, что беременна, даже несмотря на постоянные приступы тошноты. Но почему вы спрашиваете об этом?

– Просто так, - ответила Гарриет, почувствовав себя совершенно разбитой. Ей захотелось поскорее уйти из этого кабинета, не слышать умных речей этой женщины.
– Значит, она была счастлива?

– Очень счастлива. И она, и ее жених. Они надеялись, что у них будет мальчик.

– В самом деле?
– удивилась Гарриет.
– Вот уж не знала. Боюсь, что жених тоже не знал.

Гарриет приехала в свое ателье на Ковент-Гарден около часа дня. Она стояла перед старым зданием бывшего склада, перестроенного под ателье, и ее сердце обливалось кровью. Как же она любит это свое детище, как много оно для нее значит! Здесь был ее дом, ее любимая работа - здесь вся ее жизнь. И она смотрит на все это в последний раз. Скоро сюда придут новые люди, навесят новые замки, и она больше никогда не сможет войти сюда.

– Черт!
– выругалась она, заметив, как подъехала знакомая машина и из нее вылезла знакомая фигура. Она уже была готова убежать, но твердая рука остановила ее.
– Тео, убирайся!
– закричала она.

– Гарриет, я должен с тобой поговорить.

– Нам с тобой не о чем разговаривать!

– Нам надо поговорить о многом.

– Нет, Тео, нет! Отпусти мою руку, а то я закричу, и тебя обвинят в попытке изнасилования.

– Лондон в наши дни так изменился, что никто даже не обратит внимания на твои крики. К тому же я мало похож на насильника.

Гарриет внимательно оглядела его: как всегда, одет безукоризненно - серый в тонкую полоску костюм, кремовая рубашка, к которой очень подходил шелковый галстук с абстрактным рисунком.

– Наивно так думать, - сказала Гарриет, - насильники сейчас тоже стали элегантными.

– Да, - внезапно согласился он, - я знаю об этом.

Гарриет еще раз посмотрела на него, и ее удивило выражение его лица: оно было несчастным. Такого раньше за ним не замечалось. Все, что угодно: гнев, злость, удрученность, - но не это несчастное выражение лица и взгляд побитой собаки.

– Пожалуйста, Гарриет, приглашаю тебя на ленч. Прошу, не отказывайся.

– Боюсь, что мне кусок в горло не полезет, - ответила она.
– К тому же мне надо привыкать обходиться без еды. Возможно, скоро мне не на что будет ее купить.

– Ради Бога, не смеши меня, Гарриет. Ты опять восстанешь из пепла, если сделаешь над собой маленькое усилие. Ты сама во всем виновата.

– В чем я виновата, Тео?

– В том, что переоценила свои силы, свои возможности. Ты отличный дизайнер, но отнюдь не бизнесмен. Не забывай, что я видел все расчеты. Я буду настаивать на том, что сказал мистеру Коттону. Я готов помочь тебе деньгами, но не отступлюсь от своих слов.

Гарриет посмотрела на него, потом на окна своего ателье, вспомнила, что пришлось ей утром вытерпеть в банке, что она пережила в кабинете врача, и ее охватила ярость. Не помня себя от гнева, она сжала кулаки, в мозгу промелькнуло знакомое выражение «вне себя от ярости» - так вот, значит, что это такое!
– и она что есть силы ударила его в пах.

Он побледнел и отшатнулся, но затем с быстротой молнии схватил ее за плечи, затолкал в машину, быстро обошел вокруг, сел за руль, включил зажигание и рванул машину с места. Он оказался прав относительно реакции людей на насилие: почти никто не обратил на них никакого внимания, лишь одна молодая пара рассмеялась и прошла мимо. Никто не поспешил ей на помощь.