Чтение онлайн

– Когда же это все было?

– Прошлым летом и вплоть до Рождества. Затем она расплатилась с долгами и закрыла свой банковский счет. А потом на ее имя неожиданно пришли деньги.

– Какие деньги? Мне о них ничего не известно.

– Ты ничего не знал о них? Странно. Какая-то престарелая тетка оставила ей все свои деньги…

– У нее не было никакой престарелой тетки! Прости, Тони, но я решительно ничего не понимаю!

– Видишь ли, - начал Тони, и по его голосу чувствовалось, что он явно смущен, - у нее там кто-то умер… ну, не знаю… может, она ограбила банк или сорвала куш в Монте-Карло, но так или иначе на ее имя в наш банк перевели сто тысяч фунтов. Только к этому времени она уже закрыла счет, и нам пришлось вернуть деньги обратно.

– Послушай, Тони, я правильно тебя понимаю? Кто-то перевел деньги на имя Крессиды, а вы вернули их обратно, так?

– Да. Я же сказал тебе, что к тому времени она уже закрыла свой счет. Через несколько недель она открыла его снова, положив небольшую сумму, но с тех пор она им не пользовалась.

– И ты не имеешь ни малейшего представления, откуда пришли эти деньги?

– Она говорила, что получила наследство. Просила меня не говорить вам об этом, так как это могло бы вас расстроить.

– Не сомневаюсь, если бы мы узнали об этом. Потрясающе! Ну просто потрясающе! Так когда же это все было? Ты говоришь, перед Рождеством?

– Немного позже. Где-то в начале февраля.

– Ясно. И с тех пор все шло нормально?

– Более или менее. Когда она снова открыла счет, я стал беспокоиться, что она опять влезет в долги, но ничего такого не случилось. Послушай, я уверен, что вскоре вы получите хорошие известия. Будем надеяться, что ничего плохого не случилось.

– Я тоже надеюсь.

Джеймс повесил трубку и сел на кровать, не отрывая взгляда от телефона. «Откуда Крессида могла получить такую сумму денег?
– думал он.
– А вдруг это связано с ее исчезновением?» Ему стало казаться, что та Крессида, которую он знал и любил все двадцать семь лет, внезапно исчезла, и ее место заняла совсем другая, совершенно не знакомая ему женщина.

Через полчаса к дому подкатила машина Бергинов. За рулем сидел Оливер, рядом с ним Тилли.

– Мне хотелось повидаться с Гарриет, - объяснила она свое появление.
– Надеюсь, у вас все хорошо.

Увидев девушку, Джеймс занервничал. «Возьми себя в руки, Форрест, - приказал он себе.
– Что она может тебе сейчас сделать?»

– Привет, Тилли, - сказала Гарриет, обнимая ее.
– Ты, кажется, еще не знакома с моим отцом?

– Мы встречались, - ответила Тилли, с холодной улыбкой глядя на Джеймса, - один или два раза.

– Папа еще не вернулся с прогулки с Тео, - сказал Оливер, чтобы разрядить внезапно возникшую тишину, - а мама пока отдыхает. Они подойдут попозже. Спасибо, что пригласили нас.

Он выглядел ужасно: бледный, с мешками под глазами. Отказавшись от предложенного Гарриет стаканчика вина, он попросил чаю. Она налила ему чай в свою большую кружку.

– Я думала, только британцы пьют чай в минуты душевного дискомфорта, - сказала она, протягивая ему кружку.

– Я и есть брит, - ответил Оливер.
– По крайней мере, я так считал.

Джеймс пригласил всех в гостиную. Ему стало казаться, что кухня действует ему на нервы - уж слишком много трагических часов они провели там. Он рассказал Оливеру о письме Крессиды и о том, где Мерлин нашел его. Оливер отнесся к его рассказу без всякого интереса. Он явно устал, и его больше ничто не интересовало.

– Письмо нам ничего не дает, насколько я понимаю, - сказал он безразличным тоном.

– По крайней мере, теперь мы знаем, что ее не похитили и она не попала под машину, - сказала Гарриет.
– Правда, это слабое утешение. Как ты думаешь, Оливер, должны ли мы показать его полиции?

– Я не знаю. Решайте сами.
– Обхватив руками голову, он запустил пальцы себе в волосы.

Гарриет подошла к нему и обняла за плечи.

– Оливер, дорогой, ты не должен отчаиваться. Она вернется. Войдет в дом, рассмеется и скажет: «Вы не представляете, что со мной произошло».

Оливер покачал головой, отсутствующим взглядом посмотрел на нее и сказал:

– Она не вернется.

Гарриет беспомощно взглянула на Тилли, которая уютно устроилась на софе, скрестив свои бесконечно длинные ноги, и наблюдала за всеми с неподдельным интересом.

Все- таки она удивительное существо, подумал Джеймс, украдкой наблюдая за девушкой, такие нечасто встречаются. Да ерунда все это. Таких, как она, сейчас много. Как их там теперь называют?… Топ-модели… Но встречал ли он хоть одну из них раньше. Нет, все-таки в ней что-то есть, какое-то невозмутимое спокойствие. Джеймс попытался вспомнить ее мать. Та явно не обладала таким спокойствием, хотя в обстоятельствах, при которых они встретились, трудно было быть спокойной. Она родила чудесную дочь и хорошо воспитала ее, совсем одна, без денег, без чьей-либо помощи. Джеймс отогнал от себя мысль о возмещении морального ущерба за второго, неродившегося ребенка и смущенно улыбнулся Тилли. Она, с легким удивлением изогнув брови, холодно посмотрела на него. «Что у нее в голове? Что она может мне сейчас сделать? Господи, ну и денек выдался!»

Как бы в ответ на его мысли Тилли внезапно встала и подошла к нему:

– Я люблю садовое искусство, мистер Форрест. Не покажете ли вы мне свой сад?

Все присутствующие с интересом смотрели на них, особенно Мэгги и Сюзи, которая даже привстала со своего места, готовая прийти Джеймсу на помощь. Он взглядом попросил ее не беспокоиться, заученной улыбкой врача улыбнулся Тилли, пытаясь узнать в этой роскошной женщине то маленькое худенькое существо, что он когда-то принимал, и которая могла бы быть его крестницей, случись все иначе. Какого черта он так волнуется?

– С удовольствием, - ответил он.
– Идемте, я покажу вам свои розы. Мы скоро вернемся, - бросил он через плечо, заметив при этом, что Гарриет смотрит на них, ничего не понимая.

Она шла грациозной походкой, словно скользила по воздуху. Он следовал за ней и чувствовал себя ослом, бредующим за прекрасной породистой лошадью. Когда они отошли на приличное расстояние от дома, она остановилась, поджидая его.

– Может, пойдем туда?
– спросила она, махнув рукой в сторону поля.

– Давайте дойдем до леса, - ответил он.
– Это будет чудесная прогулка.

– Люблю чудесные прогулки, - ответила она с легкой иронией.

Они долго шли молча. На опушке леса она остановилась и посмотрела на него:

– Итак, мистер Форрест, мы давно с вами не встречались.

– Сколько вам сейчас? Девятнадцать?

– Двадцать, как вам хорошо известно.

– Ах, значит, двадцать.

– Двадцать лет. Они были очень трудными для моей матери.