Чтение онлайн

Городецкий развёл свои «брежневские» брови.

— Я не подумал об этом. Хм… Молодец. Однозначно бы отобрали. А какие они, эти маты?

— Метр на метр квадраты, соединяющиеся друг с другом ласточкиным хвостом, как оптический прицел на СВД.

— Хм! Ты-то откуда знаешь про СВД?

— На НВП рассказывали.

— Ну, ладно. Смотрю, у тебя и другие броски стали получаться. Мельница… Подсечку ловишь. Это очень важно, подстроиться под ритм противника. Над физикой надо поработать. Слишком ты тощий. Легковат ты для своего роста.

— Нормально, Георгий Григорьевич. Просто, я много бегаю.

— И захват держишь хорошо. Альпинизм помогает? Продолжаешь по скалам ползать? Отец говорил, что ты участвовал в краевых соревнованиях и какой-то разряд заработал.

— Первый пока.

— Альпинизм — это опасно для здоровья.

— Не-е-е… В горы меня не тянет. Так… По скалам полазить со страховкой. Для цепкости пальцев. Но не в горы.

— И это правильно. А про карате ты правильно придумал. Позвоню, как я одному человеку в Москву. Он — точно в теме и про боевое самбо.

— Можно даже не «боевое самбо» организовать, а «федерацию армейского рукопашного боя».

— Хм! Армейского рукопашного?

— Можно не армейского, а просто рукопашного боя. У них там в Японии чёрт ногу сломит с карате. Ученики Гитина Фунакоси каждый по своему понял его карете и настаивает на своей трактовке. А у нас будет своя трактовка под названием «рукопашный бой». Допустим, ваша трактовка. Мы и методичку нарисуем. Я нарисую. «Федерация рукопашного боя СССР». Очень неплохо звучит.

— Хм! Неплохо. И с методичкой ты здорово придумал. Молодец, Мишка!

— Да-а-а, молодец ты, Мишка, что подружился с Тиэко, — сказал «мой внутренний голос», когда я шёл пешочком с тренировки. — Ни в одной из моих жизней Городецкий не становился каратистом. Почти во всех мирах он становился категорическим противником этого вида единоборств. И во многих поводом тому был я, ушедший из самбо в карате и не оправдавший тренерских надежд. В своей первой жизни я, по сути, предал его. Он отправил меня на разведку в секцию при нашей школе, а я «перешёл на сторону врага». Мне так понравилось карате своими чёткими отточенными движениями, что я стал, своего рода, «невозвращенцем». Я тебе не рассказывал этого. Но моё предательство меня гнетёт. И то, что сделал сейчас ты: закупил маты и другое оборудование, предложил вариант развития карате в крае под руководством Городецкого, позволяет надеяться на некоторые изменения его отношения к карате. А у твоего тренера большие связи в Москве.

— Ты про того московского генерала, с которым мы на заставу ездили? Про Дроздова? Про резидента советской разведки в Китае? Про «дядюшку» Рудольфа Абеля?

— Дроздов — один из создателей подразделения «Вымпел», а это наш спецназ, работающий за рубежом: Ангола, Мозамбик, Афганистан… Представляешь, какие у Городецкого возможности по закрытия карате, если сам Дроздов каждый год приезжает к нему во Владивосток.

— Хм. Не думаю, что получится остановить тот каток, который наедет на карате, — мысленно сказал я. — Ты сам говоришь, что взрыв его популярности приведёт к массовому оттоку спортсменов из всех спортивных дисциплин. Ведь не только ты из самбо ушёл, а и гимнасты, многоборцы, волейболисты и, хе-хе, даже шахматисты. И этого не избежать. Да и резкий скачок преступности: хулиганства, грабежей, разбоев, тоже не маловажный фактор.

— Всех на карандаш и с каждого снять отпечатки пальцев, — хмыкнул «предок».

— Ой! Да, честно говоря, пофиг, как они там будет двигаться дальше, — мысленно отмахнулся я от «своего внутреннего голоса». Пока пусть идёт, как идёт. Я, честно говоря, закупал маты, чисто чтобы клубу помочь. Теперь никуда перебегать мне не нужно. А возможности самбо безграничны.

— Тогда зачем тебе карате в твоей школе? И занимался бы самбо.

— Хм! А карате? Ведь его скоро разрешат! Начнутся соревнования всякие. Через два года мне будет восемнадцать. Вполне себе могу войти в тренерский совет. А для этого нужно получить тренерское квалификационное свидетельство, или как там оно назовётся, в Москве.

— И не факт, что ты его получишь. Тренерского образования у тебя нет. Возраст минимальный. Японские регалии котироваться не будут. Надо завоёвывать чемпионский титул. И не только по кумите. И, по-моему, зря ты отказался в этот раз от состязания по ката. Мало ли, как кто дерётся… Важна техника.

— Что сделано, то сделано. Грех унывать о случившемся.

— О, как!? Ну-ну!

Во многом «предок» был прав, но мне и так жилось неплохо. Школа давалась легко, если учить уроки, хе-хе. Выполнять домашнее задание, сдавать тетради на проверку и отвечать на уроках приходилось. А значит, приходилось и «хотя бы» читать учебники по несколько раз. А это означало — тратить время. Иногда накатывала лень, и брать учебники в руки категорически не хотелось. Я и не брал. Но впадать в прострацию позволить себе я не мог и всё-таки заставлял себя «хотя бы» читать. Это было необходимо, чтобы запустить процесс индексации и отбора информации по заданной теме. Так мне лучше понималось. Да и пропускать темы было никак нельзя. Просто чтение всех параграфов учебника не давало эффекта логического осмысления темы.

Единственным предметом, по которому мне учительница сразу поставила пятёрку и вызывала только лишь для того, чтобы продемонстрировать «качество» усвояемости материала, был английский. Учебник которого точно можно было прочитать и положить на полку. Как, впрочем, и учебник литературы. Историю, биологию надо было читать по темам.

Контейнер, приехавший с матами и другим спортинвентарём, отцу понравился больше, так как был сорокафутовым.

— Слишком жирно будет Шурику. А нам для дачи — в самый раз.

Выгрузив имущество в школьном спортзале, мы сразу увезли контейнер на дачу и там установили. Двенадцать метров, это не шесть. Причём мы сразу заехали на ТЭЦ, где у отца были выписаны «материалы»: уголок, швеллер, стальные листы, которые мы и погрузили в контейнер.

Участок меня порадовал. Это было место прямо на берегу реки Артёмовки за шлюзами водохранилища, если смотреть по течению. У Артёмовки в этом месте было двое шлюзов и она перед ними растекалась изрядно, занимая пространство между сопок шириной почти три километра. Из памяти «предка» я знал, что тут места сазаньи. Заядлым рыбаком ни я, ни мой «предок» не были, но почему бы не посидеть с удочкой, не поймать и не покушать рыбки. Правда и комаров тут должно было быть тоже изрядно. Однако я привёз из Японии электрические фумигаторы и другую отраву против насекомых кровососущих семейств.

Папа первым делом врезал в двери контейнера «хитро деланный» замок дядькиного изготовления. Дядя Саша на выдумки был мастак и, вообще, у него были, если не золотые, то уж точно — серебряные руки и ГОЛОВА. Папа тоже был выдумщик, но как настоящий творческий человек-художник, он не был прагматиком, думающим о собственной выгоде. А дядя Саша был настоящим прагматиком, у которого все мысли были настроены на достижение материальной выгоды, а жизненный путь чётко спланирован. Поэтому у него был неплохой дом и лодочный гараж на берегу Амурского залива с лодкой и подвесным мотором. А в гараже имелась железная печь и такой же хитрый дверной замок. Поэтому он учился на заочном отделении в институте, и там же работал на кафедре электротехники лаборантом.

Установив контейнер и врезав замок, мы немного походили по участку, мечтая, где что у нас тут будет расти и уехали домой. С южной стороны я предложил построить из металлопрофиля теплицу.

— Плёнку можно тоже привезти из Японии.

— Земли нужно привезти, — буркнул отец. — Там чернозёма на штык лопаты.

— Привезём. Закажи ещё металла. Нарежь его на длинные листы. Трубки купроникилевые полуметровые. Сделаем коробки и наполним их землёй. По весне посадим огурцы и помидоры. Я семян много привёз. Скоро можно рассаду начать выращивать.