Чтение онлайн

В понедельник пятой недели моего похудения, а это был двенадцатый день расцвета, а по-нашему — марта, приехали учителя, с которыми я сразу же раззнакомилась. Этикет, историю и грамматику вела у меня одна женщина, и, вопреки всем россказням, она оказалась очень приятной собеседницей и хорошей преподавательницей, звали ее Тера Магдалея. Географию вёл мужчина лет тридцати, русоволосый и сероглазый, напоминающий мне какого-то актёра, он попросил называть его просто Ратэром. Политологию с двумя иностранными — колденским и раурейским вел Тер Голус, ему было под семьдесят, седой, морщинистый, но прямой, как палка, была отчётливо видна военная выправка. Арифметика велась Тером Лиосом, но, как оказалось, он не много мог меня научить, хотя он пообещал, что чуть позже мы начнём учить прозийский. Кстати, именно в Прозию ездил мой отец с договором. Интересно, договорились ли?..

Таким образом у меня был занят каждый день, кроме субботы и воскресенья — учителям же нужно отдыхать, как-никак.

Из ежедневных предметов были грамматика, история и политология. Этикет (отголоски памяти Нэлаи помогали мне сориентироваться) вместе с арифметикой через день. Колденский по понедельникам и пятницам, раурейский — вторник и среда. Так выходило, что каждый день у меня как минимум три урока. Мы договорились о времени, первый урок был в девять часов утра. Мне так было это только на руку: просыпалась я ежедневно в шесть, кроме воскресенья (ну а что, денёк на поспать), и тренировалась. Скоро потеплеет, на улицу переберусь, эх!

Учителя были приятно удивлены моими познаниями, из самого трудного была грамматика, которая совмещалась с чтением вслух. Прошлая обладательница этого тела совершенно не умела читать, а у меня заплетался язык, читала только по слогам и писала очень коряво. Ну, ничего, это дело практики! Странно, что перо рука не держит, а вот иголкой вышивает только так — целые полотна.

С Тер Лиосом мы скорее не учились, а спорили и обсуждали. Я показала ему, как можно легко складывать, вычитать, делить и умножать в столбик, что привело его в безумный восторг и вызвало ещё больше вопросов. Воспользовалась менделеевским оправданием — сказала, что приснилось. Интересно, в его тело тоже кто-то переселился? Хотя, конечно, вряд ли, тогда бы в его биографии были упоминания о странном поведении.

Жизнь шла размеренно, начинало теплеть. Теперь каждое утро я бегала в замке и вокруг него, изучая, исследуя, привыкая.

А потом вернулся отец, да не с пустыми руками — со сногсшибательными известиями.

Что бы не случилось — верь в себя, верь в жизнь, верь

в завтрашний день, верь во всё, что делаешь, всегда.

Билл Каулитц

Я была на пробежке вокруг замка, когда услышала топот копыт и скрип открывающихся ворот, что означало только одно — папочка приехал! Неслась на звук с удвоенным энтузиазмом, а как только завидела отца сразу прыгнула ему на шею.

— Папочка-а! — да, семья меня размягчила, раньше бы ни в жизнь не визжала. Да и в целом мой характер как-то переменился, я прошлая всегда была насмешливой, очень холодной и боязливой, не хотела никого к себе подпускать, а сейчас… Да уж, странные дела происходят.

— Ая? — ласковое прозвище из уст отца звучало как-то совсем по-особенному и отзывалось чем-то тёплым внутри, он оторвал меня от себя и держал на вытянутых руках.

— Она самая! — его реакция была словно бальзам на душу — не зря так старалась.

— Что?.. Как?.. — на меня смотрели два квадратных, голубых, как и у меня, глаза.

— Усердие, самовнушение…

— Бедненькая моя, — папа снова прижал меня к себе, крепко обняв, и погладил по голове.

— Эй, нет бы похвалить дочку! Я ж старалась так! — внезапная жалость оказалось обидной.

— Зачем же себя так мучить? Ради кого? Мужчин? Но это ведь не стоит того, ты им любая нужна!

— Нет, папочка. Может, мужчинам я и нужна, но они мне — нет. Я ради себя. Ты не представляешь, как ужасно ощущать себя беспомощной, никому не нужной…

— Но у тебя же есть я! — теперь обиженным выглядел он, и я почувствовала себя виноватой.

— Да, у меня есть невероятно красивый, сильный, умный и мужественный папа. А я хочу быть невероятно красивой, сильной умной и совсем не обязательно мужественной дочкой для этого папы! Теперь будем самыми невероятными! Никакая принцесска не может похвастаться таким папой!

— Никакой принц, а тем более герцог, не может похвастаться такой дочкой!

Мы сюсюкались ещё минут пять, пока нас вероломно и дерзко не перебили. Ладно, вежливо покашляли, привлекая к себе внимание, и успешно. Я посмотрела на столь жаждущего нашего внимания мужчину и замерла — он был очень похож на отца: те же волосы, глаза, нос. Только чуть-чуть больше морщинок на благородном лбу.

Дядя Дан — сразу всплыло в памяти. Вспомнилось, как он сажал меня на свой трон, а его сыновья ревниво надували губки и отворачивались. А сыновей звали Кэмирон и Джастин. А еще был малыш Роден от новой жены императора — эльфийки (!) Саранион.

— Дядюшка! — я оторвалась от отца и обняла его брата. — А что ты мне привёз?

Честное слово, оно само вырвалось, я не хотела! Даже стыдно стало, но стыд боролся с несвойственным мне детским любопытством.

— Я привёз тебе платья, милая, да, думаю, тебе они будут велики, — тепло улыбнулся мужчина.

Я счастливо рассмеялась: кто бы знал, как мне приятно слышать о платьях, которые мне велики.

— Ничего страшного! — я еще раз его обняла.

— Ая, с тобой всё нормально? Тер Саш сказал, что ты потеряла память после болезни… — взволнованно начал император всея галактики. Ой, просто император.

— Всё отлично! Я почти восполнила все воспоминания! Ну, то есть, я помню только моменты из жизни, проведенные с тобой и папой. Когда увижу братьев, то и их вспомню! — мы шли к замку и разговаривали.

— Ну, тогда ты вспомнишь меня, — услышала голос из-за спины.

Резко повернувшись, посмотрела на голубоглазого парня лет двадцати, который как-то незаметно шёл следом. Кто же ты?..

— Джастин? — я вытаращилась на высоченного парня. Он был где-то на голову выше меня, широкоплечий, светловолосый. Всё же генетика нас пожалела — все как на подбор.

— Он самый! — парень улыбнулся.

— Помнится, последний раз, когда мы виделись, я была выше…

— Последний раз, когда мы виделись, дорогая кузина, мне было двенадцать, а тебе восемь, и ты была выше меня на один палец, Кэмирон подтвердил.

Ой, какие мы злопамятные. Я хихикнула, вспомнив, как мы мерились ростом.

Я, этакий румяный пирожочек (между прочим, ещё вполне худенькая, резкое повышение веса произошло после смерти мамы на фоне нервного потрясения и гормонального сбоя), вся в розовом, с рюшечками, и два моих брата. В руках у меня был огромный леденец, которым я била беднягу Стина (так я его раньше называла) с криками: "Я выше! Я!" и громко рыдала. Эх, какие были времена…