Чтение онлайн

Жорж, граф де Безье, дону Антонио Медино

Уважаемый дон Антонио,

Я понимаю ваше беспокойство по поводу моей бывшей подопечной Валери Медино. Оказавшись одна в Париже, Валери сумела впутаться в несколько совершенно неоднозначных интриг, которые могут стоить ей и другим людям не только репутации и состояния, но и жизни. На данный момент я нахожусь в Париже, пытаясь разобраться во всех хитросплетениях этих интриг. Валери сейчас в полной безопасности и под моим опекунством, так как ее супруг не пожелал вмешаться. Оставить Валери в Париже одну было безумием, и дону Хуану это известно. Во всем произошедшем есть большая доля его вины. Мне бы хотелось узнать, будет ли инициирован бракоразводный процесс, о котором говорят уже в открытую, чтобы решить, что делать дальше. Если дон Хуан пожелает развестись с Валери, я готов увезти ее в свое имение, где она была бы в полной безопасности, и никто в ближайшее время не смог бы приблизиться к ней. Относительно него самого у меня тоже есть некоторые планы, так же как и по защите чести и достоинства моей подопечной. Пожалуйста, сообщите мне о его решении, чтобы я мог действовать более решительно.

Жорж, граф де Безье, дону Хуану Медино

Уважаемый дон Хуан,

Вчера я получил письмо от кардинала В. Мне было странно узнать, что все слухи об аннулировании брака — не просто слухи, а что после всего, что произошло, вы готовы оставить Валери, даже не дав ей сказать слова в свое оправдание. Хотя вряд ли она будет оправдываться. Я нахожусь в недоумении от вашего поступка, и, если вы инициируете развод с Валери де Медин, я вынужден буду послать вам вызов. Филипп оставил нас двоих опекунами над своей сестрой не для того, чтобы вы при первых же трудностях (а вы должны были понимать, что женившись на Валери, вы обязательно столкнетесь с трудностями) оставили ее, более того, бросили одну в Париже. Вам отлично известно, что Валери необходимо сопровождение и постоянно нужна помощь. За то время, что меня не было (и в этом, конечно же, есть моя вина!) Валери успела натворить столько, что мне не хватит и года, чтобы загладить все разрушения, причиненные ею. Ваш же поступок я не могу назвать никак, кроме как полной безответственностью, а свое отношение к вам — полнейшим разочарованием. Если вы планируете окончательно порвать с Валери, то я останусь ее единственным опекуном, и вынужден буду защищать ее честь не только перед судом присяжных, но и перед судом Божьим. Валери просила меня не вмешиваться и предоставить вам действовать по своему усмотрению, но те обвинения, которые вы предъявляете ей, совершенно несостоятельны. Вам было известно все о ее беременности, вы женились на ней осознанно, зная обо всех ее приключениях. Я не могу понять, как после этого вы можете обвинять ее в сокрытии беременности от вас, и как можете позволить себе подобное поведение. Прошу вас как можно скорее сообщить мне о времени подачи иска, чтобы я мог явиться и оспорить его как опекун Валери в девичестве де Флуа. Валери же после рождения ребенка останется в моем имении, где я не позволю вам встречаться с нею. Если будет на то необходимость, я стану настаивать в суде на присвоении ребенку вашего имени. Вынужден так же сообщить вам, что в последнее время состояние Валери сильно ухудшилось, она ничего не ест и практически не выходит из комнаты. Ее отношение к вам и вашей затее с разводом — весьма скептическое. Если раньше мы с Сафи хотели вашего скорейшего возвращения, то на данный момент мы считаем, что в вашем присутствии более нет необходимости.

Жорж

Дон Антонио Медино Жоржу, графу де Безье

Уважаемый граф,

Как я понимаю из переписки, мой брат колеблется, и, скорее всего, все эти слухи о разводе — просто слухи. Если с самого начала он был сильно обижен на свою супругу, то в последнее время практически готов для примирения с нею. Я постараюсь повлиять на него, чтобы склонить его к примирению. Слухи же родились из-за его долгого отсутствия рядом с супругой, а так же от недоброжелателей, желающих внести разлад между ними. Как я понимаю, ни у кого не было намерений аннулировать брак, на котором мой брат так настаивал. Я уверен, что как только он закончит свои дела, он тут же появится в Париже в собственном доме и подле своей жены. Благодарю вас за заботу о моей родственнице, ведь если бы ни вы, мне самому пришлось бы ехать в Париж и разрешать все имеющиеся проблемы.

Дон Хуан Медино мадемуазель Сафи Фараш

Дорогая Сафи,

Прости резкий стиль моего предыдущего письма и позволь обратиться к тебе с просьбой: напиши мне подробнее о состоянии Валери. Из письма Жоржа де Безье следует, что она чувствует себя очень плохо, но мне необходимы сведения из первых рук. Я очень переживаю за нее, я прошу тебя, не оставь без внимания мою просьбу.

Мадемуазель Сафи Фараш дону Хуану Медино

Дон Хуан, после того, что вы натворили, я не желаю ни давать вам каких-либо сведений, ни получать писем от вас. Валери сейчас находится в поместье графа де Безье, который заботится о ней, как родной брат. Более я не буду писать вам.

Сафи.

Катрин де Шатори стояла у раскрытого окна и смотрела в сад. В замке она была совершенно одна, не считая слуг, то и дело мелькавших, словно тени. Жак так и не появлялся, Валери, Сафи и Жорж де Безье отправились в Париж, куда ей не было доступа, пока она носила траур по своему отцу.

Было очень тихо. Если до приезда Валери и Филиппа де Флуа тишина в замке вполне ее устраивала, то сейчас она бродила по коридорам, из комнаты в комнату и отчаянно тосковала. И дело было даже не в том, что отец и Сюзанна навсегда оставили ее. Нет. Раньше она была удовлетворена своей жизнью, целые дни проводя в обществе книжных героев. Но теперь она спускалась в библиотеку, смотрела на любимые тома, подходила к тому окну, где стоял дон Хуан, когда она пришла сюда в трауре по нему, открывала створки. Книги стали для нее мертвы, и она больше не находила в них ни интереса, ни утешения. Сюзанна была права. Герои ее книг умерли, а она, по странной случайности, была все еще жива.

Ее нареченный граф де Безье уехал вместе с Валери. Он сопровождал ее в Париж, бросив Катрин совершенно одну и толком не попрощавшись. В день их отъезда Катрин стояла поодаль, но Жорж даже не обернулся к ней, и только когда Валери и Сафи стали обнимать ее на прощание, просто кивнул головой.

Это было все, чего она удостоилась. Катрин расстроилась его поведению больше, чем отъезду кузины. Не о такой любви она мечтала. Не о таком муже молилась Богу. За все время прибывания Жоржа в замке они не сказали друг другу и пары фраз, и ни разу не оставались наедине. Да он к этому и не стремился. Катрин хоть и не любила его, но понимала неизбежность брака с ним, и ей хотелось видеть хоть какие-то проявления симпатии от своего нареченного жениха, а не просто изредка ловить на себе его задумчивый взгляд, который он прятал, как только она смотрела в его сторону. Все это никак не вязалось у нее с образом влюбленного мужчины, но когда она рассказала о своих мыслях Валери, та сильно удивилась.

— Жорж влюблен в тебя, можешь не сомневаться. Он только и думает, что о тебе и много о тебе говорит.

Возможно, с Валери он о ней и говорил. Катрин немного утешили слова кузины. Она видела, что с Валери Жорж держался гораздо свободнее, но стоило Катрин появиться вблизи, как он тут же замыкался и по большей части молчал. Иногда Катрин, зная кузину, задавалась вопросом, а не был ли он ее любовником. Но ответа на него, конечно, знать не могла. Это раздражало, и Катрин становилась все более нервной, неуверенной и несчастной. Когда же вся компания покинула ее, то разочарованию и тоске ее не было предела.

Появившийся практически сразу же после отъезда Валери, Жак посмотрел на свою сестру, и через пару недель привез ей нанятую в Туре компаньонку. Это была молодая женщина, лет на пять старше Катрин, которую звали Элиза де Сернак. Потеряв средства к существованию, мужа и родив мертвого ребенка, Элиза не потеряла самого главного — желания жить, веселости и оптимизма. Невысокая брюнетка, ловкая, хорошенькая, она привнесла в жизнь Катрин луч света, и немного разогнала ее тоску. Элиза заставила Катрин выйти из дома, принимала за нее приглашения на разные увеселительные мероприятия, которые до этого Катрин не желала посещать. Всегда приподнятое настроение Элизы стало передаваться и Катрин. Она все еще молчала, но теперь у нее появилось желание поделиться с новой подругой своей душевной болью и разделить ее на двоих. Иногда Катрин могла позволить себе упомянуть о Жорже де Безье, но всю историю, которая произошла совсем недавно, так Элизе и не рассказала.

Самой же большой радостью для Катрин было пришедшее совершенно неожиданно письмо от дона Хуана.

Письмо принесла Элиза.

— Кто такой дон Хуан? — спросила она, кладя перед Катрин голубой конверт.

Катрин смотрела на конверт, боясь прикоснуться к нему и не веря своему счастью. Жорж тоже писал ей, причем писал исправно два раза в неделю. Катрин точно знала, в какой день придет его письмо, более похожее на отчет. Оно обязательно будет начинаться с «Дорогая мадемуазель де Шатори», занимать полтора листа, исписанных уверенным правильным почерком, и содержать отчет о проделанной за последние дни работе. Катрин хорошо представляла все, чем занимался Жорж де Безье, даже знала, что он читает, и с чем он согласен или не согласен в прочитанной книге, когда и куда ездил, кто приезжал к нему. Читать его письма было откровенно скучно, и Катрин не всегда дочитывала до конца, и никогда не отвечала, хотя за ответ вполне мог бы сойти просто распорядок ее дня с комментариями. «Сегодня на ужин была щука, запеченная под белым соусом. К сожалению кухарка немного пересолила блюдо, но все равно оно пришлось мне по вкусу»... приблизительно так Катрин представляла себе свой ответ будущему мужу. Иногда она ужасалась тому, что всю оставшуюся жизнь будет вынуждена провести рядом с этим человеком.

И тут пришло письмо от дона Хуана.

У него был наклонный быстрый почерк. По-французски он писал не менее правильно, чем говорил. Катрин не нашла ни одной ошибки за все длиннющее письмо, хотя как иностранцу они были бы ему простительны.

...

Дон Хуан Медино мадемуазель Катрин де Шатори

Дорогая моя мадемуазель Катрин, я очень рад, что во Франции у меня остался такой друг, как вы, да и признаться, больше мне некому написать то, что я могу сказать только вам.

Замок Флуа — это просто груда руин, в которых кое-где можно найти жилые комнаты, обставленные по последнему писку моды. Интересно, кто закупал эту дорогущую мебель? Большей несуразности я не видел никогда! Надо будет выяснить, кто занимался в последнее время замком. Управляющий графством в замке не бывает, и правильно делает. Сквозняки там ходят такие, что в самую жару приходится разжигать камин и одеваться так, будто сидишь зимой у костра. Если до этого я еще пытался как-то там жить, то в последние дни управляющий пожалел меня и пригласил занять несколько комнат в его небольшом доме.