Чтение онлайн

Стоит отметить, что Татарстан – полиэтнический регион, где велика доля русскоязычного населения. Здесь сосуществуют (пересекаются, взаимодействуют) два типа кино: этническое делит пространство с региональным, татарское с татарстанским, «деревенское» с «городским». К этнической тематике обращаются время от времени русские продюсеры и режиссеры, однако их фильмы предназначены для усредненной общероссийской аудитории (как детское фэнтези Алексея Барыкина «Водяная» (2018) – вольная переработка волшебных мотивов татарских сказок).

Существенной проблемой татарского кино была и доныне остается размытость образа-эталона этнической идентичности (его формирует поведенческий код, а не музейный набор экзотических аксессуаров). Самосознание местной интеллигенции качается, будто маятник, между двумя полюсами: «тюркским наследием» и «заповедями ислама». Вместе с тем образованные татары ощущают себя полноправными европейцами – людьми, вовлеченными в глобальный культурный контекст.

Национальная специфика нередко подменяется религиозной, синкретизм народных традиций замещается «корректной» трактовкой коранических норм 17 . Так, персонаж фильма «Мулла» (реж. Рамиль Фазалиев, Амир Галиаскаров, 2018) – новый имам мечети – самоотверженно утверждает правила благочестия в современном татарском селе. Он не боится вступить в конфликт с криминальной группировкой и борется за идеалы ислама, не щадя живота своего.

Я имел возможность ознакомиться со сценариями, подаваемыми на конкурс проектов в «Татаркино». Большинство авторов ассоциируют локальную идентичность с принадлежностью к миру ислама, и лишь единицы – с родным языком или национальной кухней. Практика мирного сосуществования в Татарстане двух мировых религий сформировала сюжет короткометражки Ильшата Рахимбая «Представь» (2017): разлученные в ребячестве братья стали православным священником и муллой, но о кровном родстве не забывают. Тема конфликта секулярных и религиозных ценностей затронута, но решена слишком эскизно в русскоязычной «драме взросления», названной именем девушки, – «Халима» (реж. Юлия Захарова, 2017). По сюжету ученица казанской гимназии отстаивает личное право одеваться в соответствии с предписаниями ислама.

«Мулла» (2018). Режиссеры Рамиль Фазалиев, Амир Галиаскаров, сценаристы Ильмиз Зайниев, Марат Ахметшин, оператор Юрий Данилов, в главной роли Рамиль Фазалиев

Не перерезана до сих пор пуповина, связующая татарский кинематограф с национальным театром (который сохраняет стабильную популярность у представителей всех социальных групп). В местных фильмах солируют в основном звезды казанских подмостков, играющие «размашисто», чтобы их посыл смогли распознать зрители, сидящие в самых дальних рядах зала.

Эта манера приемлема для телеспектаклей, но из-за избыточности напора (и недостаточности нюансировки) выглядит неуместной в большом кино. Условные социальные маски, готовые характеры-типажи переходят в нынешние сценарии из репертуара национальной классики, из пьес, что были написаны много десятилетий назад, еще в советское время (в современном контексте «колоритные типы» из прошлого века – анахронизм). Театральные корни питают основные жанры массового кино – «народные» комедии и деревенские мелодрамы.

Примечательный парадокс: долгое время наиболее убедительным национальным характером оставался женский образ из фильма заезжего постановщика. Я имею в виду кинолубок «Бибинур» (2009), снятый по сценарию местного автора режиссером из Петербурга Юрием Фетингом. Деревенская бабушка Бибинур воплощает отличительные черты татарского психотипа: покладиста, добродушна, немного наивна, мудра, порою лукава. Хранительнице традиционной культуры открыты смыслы тайных знаков судьбы – снов и предзнаменований. Мифопоэтическая реальность для нее неотделима от повседневного обихода.

В последние годы татарские режиссеры озаботились поиском национального стиля. Две мелодрамы из деревенской жизни – «Айсылу» (2015) и «Неотправленные письма» (2017) – снял молодой режиссер Рустам Рашитов. Их киноязык адаптирован для восприятия специфической аудитории – потребителей телевизионных сериалов (что идут регулярно на республиканском канале «Татарстан – Новый век»). Любопытную эволюцию претерпело творчество Салавата Юзеева. После громоздкой и вычурной артхаусной драмы «Курбан-роман: история с жертвой» (2014), где действуют персонажи без очевидных этнических характеристик (музыканты симфонического оркестра и балерина), он обратился к жанру коротких комедий, создав серию эксцентрических «татарометражек» (чей задорный и парадоксальный юмор берет исток в татарском фольклоре (шутках, анекдотах, объединяемых термином «м?з?к»).

В татарском кино появляется новый герой: человек простодушный, чистый душой, преданный своим идеалам. Пожилой аутсайдер из метафорической драмы «Байгал» 18 (реж. Ильдар Ягафаров, 2018) совершает духовный подвиг (встает на путь самоотречения и нестяжательства), чтобы искупить вину перед сыном, выросшим без отца.

Тема жертвенного служения интересам семьи получила развитие в следующем фильме Ильдара Ягафарова «Живы ли вы?» (2021). Оригинальное название основано на игре созвучий: традиционное татарское приветствие «Ис?нмесез?» с определенной натяжкой можно перевести именно так: «Вы смогли выжить?» Пожилой, заслуженный врач отдает все свои силы и сбережения, идет на профессиональный риск, чтобы спасти от смертельной болезни мужа сестры. Старейший мужчина в роду относит себя к мусульманам, зять – урожденный кряшен (субэтническая группа татар, исповедующих православие). Автор подводит зрителя к выводу: преданность родственнику предпочтительнее религиозной розни. Этот посыл расходится с установками, характерными для татарских картин, где маркером идентичности выступает именно вера.

Стоит иметь в виду, что сам Ильдар Ягафаров, хоть и живет в Казани, возглавляя местное отделение Союза кинематографистов, родился и рос в Пермском крае. То есть является выходцем из татарской общины, живущей за пределами Татарстана. Как пример для подражания в репликах благородного персонажа поминаются нравы кавказских горцев, готовых все как один встать на защиту члена родного клана. «Большая семья» подается в картине как бесспорная ценность, цепь единства, скрепляющая народ. «Ретроградная» позиция режиссера вступает в противоречие с логикой модернизации (и практикой глобализации). В актуальном кино стран Востока (его показывают в Казани на ежегодном Фестивале мусульманского кино) торжествует другая тенденция: борьба ведется не за укрепление кланов, не за возрождение патриархальных порядков, а за эмансипацию личности, за обретение индивидом свободы от удушающих пут и запретов, навязанных уставом «большой семьи» и произволом ее патриархов.

В соседней республике функционируют государственная студия «Башкортостан» и несколько независимых компаний, гранты на поддержку кинопроектов выделяет правительство. Преобладает короткий метр, полнометражные фильмы выходят нерегулярно.

Башкиры близки татарам по культуре, религии, языку (что не исключает межэтнических противоречий). Но в башкирском духовном опыте ощутимее проявляется архаичный, языческий пласт – наследие кочевых предков. Маркером идентичности выступает не только Коран, но и курай (древний духовой инструмент, «голос» традиционной музыки). На самосознание местной интеллигенции оказывает влияние богатырский эпос «Урал-батыр», чей сюжет сочетает героические и этиологические (мироустроительные) мотивы, а мифологические истоки теряются в глубине веков. Зачарованность прошлым отражается в местном кинематографе, с его пристальным вниманием к фольклору, к старинным обычаям, к «реликтовым» деревенским нравам.

«Бабич» (2017). Режиссер Булат Юсупов, сценарист Тинсулпан Бабичева, Гульсясяк Саламатова, оператор Дамир Гайткулов, в главной роли Ильгиз Тагиров

Нестандартный способ репрезентации традиционной культуры избрал Айсыуак Юмагулов в музыкальной феерии «Етеган» (2014). Режиссер пошел по пути «реновации». Фабулы старинных сказаний стали основой для серии клипов, создающих обобщенный образ былинной архаики (снято в эстетике гламурного фэнтези), фольклорные песни аранжированы в стиле world music.