Чтение онлайн

Я перебежал через дорогу, рискуя попасть под колёса, остановил первую попавшуюся попутку, кинул все деньги, что были в карманах, на сиденье и почти мгновенно попал к дому Денеба.

Ближе к двери заметил грязные следы, да и сама дверь была закрыта не плотно. Я осторожно пробрался внутрь и прикрыл её. Квартиру узнать оказалось трудно. Потолок превратился в самое настоящее болотистое илистое дно, с которого лилась жижа, вонючая и гадкая. Стены почернели, покрывшись плесенью, изо всех щелей вылезали противные насекомые и вылетали ночные бабочки, шурша своими пыльными крылышками над ухом. Собственно, пол тоже пропал. Я ступал по мягкой земле, кое-где выжженой, кое-где покрытой замшелой травой.

Денебу было плохо. Похоже, он все ещё частично находится вне тени и не мог вернуться. Искажения множатся и затянут его, если всё это не прекратить.

Из комнаты доносилась тихая возня и голос Ады, она причитала над Деном, и я неожиданно почувствовал горячую злобу и ненависть к Фениксам. Который раз уже в моей жизни сталкиваюсь с ними, и как итог получаю только разрушительные последствия. Извести их всех! Никого не оставить в живых. Я сжал кулаки, разжал их, и шагнул в комнату, отвечая на вопрос Ады о том, кто сделал это с Деном.

— Учитель его так твой, Сёртун, тварь такая, — вышло зло и как-то слишком сурово. Но я того и хотел.

— Учитель? — обернулась она на меня и застыла, глядя в глаза.

Лучше б ей этого не делать. Я захлебнулся ненавистью к этим наглым, ничего не понимающим в жизни Фениксам. Они только и делают, что раскидываются своей силой бездумно направо и налево, пришёл — сжёг кусочек и ушёл. Тупые! Беспросветно тупые. Они ничего и никого не ценят, думая, что все умеют как и они — возрождаться из пепла. Но ни один Феникс ещё не выжил, если его убивали. Я опустился на колени рядом с Денебом. С моей сущностью. Больше, чем брат. Почти я.

— Ден, мы всё зафиксировали и передадим куда надо. Слышишь? Его накажут. Но это фактически война. Сёртуна против меня, против нас, — я медленно возвращал его в тень, осторожно снимая искажения.

— Забей, это рано или поздно случилось бы.

— Я на всё могу закрыть глаза, но за друга… — я еле держался. Вид растерзанного, полуживого Дена вызывал во мне самую настоящую бурю. Ураган. — Сейчас, потерпи чуток.

— Льё, оставь меня. Я сам.

— Да какой сам! Ты видишь, что происходит? Частичный выход из тени, тебя же разорвет на части, если не вернёшься. А искажение далеко пошло!

— Я могу чем-то помочь? — шепнула Ада, и я не выдержал. Женщина! Феникс!

Неожиданно для себя, я резко ударил её в грудь с такой силой, что успел и испугаться и поймал укол гордости. Ада отлетела от Денеба к постели, с глухим стуком ударившись о край.

— Не лезь! Вы, Фениксы… Вы! — я хотел добавить ещё что-нибудь обидное, злобное. Но ведь это она… Женщина, которая так важна для меня и Денеба.

— Сдурел? — Ден бессильно ухватился за мою руку. — Не трогай её. Она не виновата ни в чём.

— Как же! — чтобы потушить этот пожар злобы, я сосредоточился на сущности. Рисовал на сырой земле обратное искажение, стягивал к нам, к Дену, возвращая его в тень. Только сейчас я понял очень ясно, что безумно боюсь потерять друга. Настолько, что готов сделать больно Адочке. Ден для меня слишком много значит. Но сказать всё же хотелось. Давняя ненависть к Сёртуну лезла наружу. — Если бы ты её не подцепил… Если бы не поставил метку… Любимая ученица, Ден! О чём ты думал…

— А я не думал, Льё… Вон, он даже написал…

— Вижу. Навсегда останется же. Чувства, — на груди Денеба красовалась новая надпись, выведенная запрещенными техниками Сёртуна. “Qui nisi sunt veri, ratio quoque falsa sit omnis”(если чувства не будут истинны, то и весь наш разум окажется ложным (лат.)). Подставил Дена и Аду использовал. Я всадил кулаком в землю. — Тварь он! Тварь! Повод искал…

— Он и без птички бы его нашёл. Может, чуть позже только… — слабо проговорил Денеб. Ему было трудно, я видел, как нелегко даются слова и вдохи. Иногда он надолго закрывал глаза и лежал почти без движения, пока я упорно работал. Комната становилась всё чище, но этого было мало.

— Это же и правда война… Сёртуна против Льётольва, — со странной хрипотцой в голосе прошептала Ада. На лице её я без труда прочёл невероятное удивление. Ну надо же…

— Дошло, наконец-то! — отозвался я.

— Давайте я просто уйду обратно. Вернусь. Сделаем вид, что ничего не было! — явно в панике выдала Адочка.

Испугалась. Да и я ещё со своей ненавистью. Ударил её, совершенно без вины. Мне вдруг захотелось обнять Аду крепко-крепко, утешить, извиниться, но я не мог оставить Дена. А потому спокойно принялся объяснять ей, что Сёртун в любом случае нашел бы повод, чтобы добраться до меня и спровоцировать. У нас с ним давняя неприязнь, а я вообще — отступник вне закона, так что не удивительно, что он решил надавить на важное для меня, на моего друга, через того, кто важен для него — Аду.

Она вроде бы и слушала меня, но взгляд туманился всё больше. Наш милый, уставший Феникс терял сознание. Я и забыл, что чуть отпустил блоки, чтобы как можно больше сил потратить на лечение Дена. Ада спокойно прилегла, свернулась калачиком и медленно моргала, глядя на нас. Ей сложно, очень сложно рядом со мной. Она слишком сильна! Мы резонируем в колоссальных масштабах, и мои блоки нужно срочно усовершенствовать. Иначе мы можем просто потерять Адочку.

— Рискуем, Ден… — кивнул я в сторону Феникса.

— А что делать?… Привыкнет, надо только чаще и больше находиться рядом, — парировал Ден.

— Что-нибудь придумаю… Дай пару дней… — я заканчивал искажения и параллельно, почти лихорадочно, думал, как помочь нам всем сосуществовать мирно и спокойно. Думай, Льё, соображай!

Решение

Закончив разбираться с Деном и приведя квартиру в подобающий вид, я занялся тем, что продолжил возиться с ним и Адой, как с маленькими детьми. Её перенес в гостиную на диван, уложил осторожно, при этом стараясь даже не смотреть. После вернулся к Дену и помог ему подняться, раны были довольно серьёзными и он позволил себе чуть постанывать, при Адочке держался — ещё один тревожный признак. Моя сущность бережёт Феникса, очень сильно.

— Теперь рассказывай, что случилось, — потребовал я у него, как только усадил в кресло, обкладывая всем, что нашёл. В ход шли полотенца, простыни, одежда. Не церемонясь я вытащил из шкафа то, что руки брали. Сейчас было важно остановить страдания физического тела Дена, иначе он не сможет быстро восстановить его.

— А чего рассказывать? Вы и так с Адой обо всем уже догадались, — шепнул он, зажмурившись от боли, когда я сильно стянул его руку полотенцем.

— Мне подробности нужны, Ден.