Чтение онлайн

— Тебе не кажется, — продолжил я, нарушая прекрасную утреннюю тишину, — что без дела мы тут просто сойдём с ума? Разве простая жизнь нам подходит?

— Чем тебе не нравится делать то, что ты сейчас делаешь? Пиши картины, организуй выставки, открой ещё одну галерею или ресторан. У тебя тут столько связей уже образовалось, можно по самую крышечку загрузиться, — парировал вполне логично Ден, в общем-то он всегда немного отрезвлял меня.

— Это всё не то. Ты и сам прекрасно понимаешь. Только что ведь говорил! Мы привыкли применять свою силу, нельзя просто так взять и засунуть собственную природу куда подальше. А эти мелкие масштабы “шуточек” только угнетают и злят, — я добрался до раковины и принялся отмывать руки.

— Понимаю… Но как-то… А-а-а-а! Да к чёрту! — Ден хлопнул по столешнице громко и звонко, пустая кружка подскочила и тоскливо звякнула. — Искажай эту… Как её? Майю. Готовь. А я тебе помогу с влиянием. И будь что будет. Не помирать же теперь от тоски, да?

— Да… — я вытер руки и подошёл к нему. — Спасибо, essentia (сущность (лат)).

— Mollit viros otium (безделье делает людей слабыми (лат.)), — откликнулся он и хлопнул меня по плечу.

— Ленивыми оно их делает… И амёбными.

— И это тоже… Льё, — Ден вгляделся в мои глаза, готовясь сказать что-то важное. Он всегда так делал, сколько я его помню. Заглянет в душу и только потом говорит, будто проверяет, готов ты или нет. — А может тебе на Майю не как на объект глянуть?

— В каком смысле? Ты мне в неё влюбиться предлагаешь?

— Ну специально такое не сделать, но хоть повстречался бы? Или она совсем не то?

— А я что делаю по-твоему? Цветы два раза дарил уже. Три. Если быть точным. Один раз она их не взяла, второй раз выбросила…

— Третий? — Денеб продолжал сверлить меня взглядом. ну что за дурацкая привычка?

— Оставила. И то потому, что я сам их ей домой привез.

— Вот же ты! — надулся Ден. — Хоть бы сказал… Ну и как она?

— Чего она? Взяла, а куда деваться было?

— Да я не о том…

— Ты опять? Озабоченный. Это даже не свидание было!

— И что? — пожал плечами Ден. Ну да, это он мог утащить в своё логово девушку при первой же встрече и даже не смущался, наоборот — гордился. Сущности все такие: не выжидают, а действуют, редко сомневаются, потому что с чувствами у них туговато. Но Денеб не такой, мы с ним настолько сроднились, что какая-то часть меня теперь его, и наоборот, поэтому… У моей сущности есть чувства. Но повадки никуда не денешь.

— И ничего, — скривился я, как и всегда во время таких разговоров. Терпеть их не могу. — Я ж не ты.

— Скажи просто, что ты её не интересуешь как мужчина, — хохотнул он.

— Дать что ли тебе в лоб, а?

— Льё, ну ты как маленький, честное слово.

— Отвянь. Я люблю, чтобы всё было красиво. Дай мне наиграться в ухаживания…

— Ну так значит она тебе всё же приглянулась, да? Скажи да!

— Да.

— О! Это другое дело, — потёр руки Ден, ехидно улыбаясь. — Не оплошай там, если вдруг чего… — и добавил серьезно. — Отношения скрасят твоё изгнание. И плевать, что она человек. Хороший ведь человек?

— Ага… Очень хороший. И уже немножко… Искаженный.

Мы снова погрузились в молчание. Так происходило постоянно. Любой наш разговор сводился к работе или её проявлениям. Сложно быть отрезанным от привычной жизни, от того, чему были посвящены годы и годы труда. Нет, мне даже нравился размеренный темп моего нынешнего существования: никакой спешки, никаких ужасов и грязи, которые приходилось постоянно наблюдать при взаимодействии с влияниями.

Экзистенциалисты всегда приходят на место уничтожения или вместе с Фениксами или после, чтобы убрать за ними. Эти огненные товарищи работают резко, быстро и мощно, но зачастую с жутковатыми последствиями. Влияниям и тем, в кого они вселились, больно — без страданий, безумных выходок и разрушений пространства обходится редко, не многие из Фениксов способны на аккуратную кропотливую работу. Да оно и не нужно. Их достоинство — скорость и фатальность.

Правда, мой уровень таков, что я никогда ни за кем не убирал, наоборот, — работал вместе, в связке или дожидался, пока понадобится помощь.

Теперь же, с тех самых пор, как я стал отступником, моя помощь никому не нужна. Из буфера я могу выбираться только по специальному разрешению и не имею права в открытую применять силу. Хорошо, что пристально за этим никто не следит, да и я умею делать свою работу чисто.

Когда я узнал о том, что на Северо-Востоке от Москвы чаще, чем в других районах обнаруживаются влияния, то сразу сообразил, что дело тут нечисто. Всегда, когда в мире происходит прирост влияний разного масштаба, нужно ждать чего-то нехорошего — катастроф, эпидемий, войн. При локальном скоплении вместо глобальных проблем, появляются супер-влияния, огромные, гигантские и очень сильные. Ещё со времён учёбы, да и потом, когда мне приходилось сталкиваться по работе с Фениксами высоких уровней, типа наставников, я внимательно наблюдал и прислушивался к разговорам, а после — изучал литературу. Хотел стать лучшим, сильнейшим. Звания истинного мне всегда было мало, хоть оно и предполагало недостижимый для большинства уровень мастерства. Но как увеличить и нарастить то, что от природы дано в том виде, в котором есть и развитию не сильно подлежит? Запрещенных техник, как у Фениксов, мне думалось, что у нас, экзистенциалистов, нет. Но путём своих длительных изысканий и благодаря судьбоносной встрече с одним из сильнейших представителей огненных сущностей — Сёртуном, мне удалось выяснить одну преинтереснейшую вещь. Силу и энергию можно забирать в момент уничтожения влияния. И если из числа Фениксов на это способны единицы, то с экзистенциалистами ситуация проще и сложнее одновременно. Мы можем забирать довольно легко, поскольку научены взаимодействием с сущностями, но нам необходим проводник. Особенно если объемы большие.

Проводники — люди. И чем чище их помыслы, чем они добрее и бескорыстнее, тем проще использование. Слово отвратительное, но такова суть. Именно поэтому связи с людьми, близкие связи, не приветствуются ни в рядах Фениксов, ни среди экзистенциалистов, не говоря уже о сущностях. Но я пошёл дальше. Доброта и бескорыстие основываются на доверии. И чтобы вытащить эти качества наружу и их применить нужно найти человека, который будет готов открыться тебе навстречу. Навстречу экзистенциалисту. Как этого добиться? Войти в доверие. А ещё лучше — заставить полюбить.

Майя.

— Ладно, — слишком громко для моих мыслей произнёс Ден откуда-то из спальни.

За своими раздумьями я и не заметил, как он переместился в соседнюю комнату.

— Ты что там делаешь? — не совсем понимая, который час и что я вообще должен делать, побрел на голос друга.

— Постель тебе расстилаю, спать ложись, — деловито пробормотал Денеб, действительно снимая покрывало и задвигая шторы.

— Так утро же… — вяло сопротивлялся я. Вообще с ним спорить бесполезно.

— Да и какая разница? Ты спишь на ходу. Экзистенциалист чёртов. Совсем за собой не следишь, — бухтел он, взбивая подушки.

— Ты как старая бабка, Ден.

— Будешь тут с тобой и старой бабкой, и дедкой и нянькой в придачу. Ложись давай! А я пойду, работа не ждёт.

— Загляни после обеда в ресторан, а? Цветы привезут для вечернего приёма.

— Загляну. А ты чтоб спал. И раньше завтрашнего дня на глаза мне не попадайся.

— Ден! Тень тебя побери, мы что, местами поменялись? — я с удовольствием завалился в постель и вытянул ноги.

— Не всё ж тебе командовать. Lupus non mordet lupum (волк не укусит волка (лат.)), — махнул он куда-то в сторону и бросив на меня смешливый взгляд, тихо вышел из комнаты, осторожно прикрыв дверь.

Я слышал, как он открыл окна в гостиной, как вымыл и убрал грязную посуду, мог представить неспешные движения, когда Ден надевал куртку и ботинки. Последовательность его действий врезалась в мою память навечно, каждый мелкий жест, каждая ужимка — всё мне было хорошо знакомо, будто бы я — тоже Денеб, а Денеб — это я. Да… В сущности так и было, почти. Процентов на тридцать.