Чтение онлайн

— Я… — мне вдруг сделалось плохо, в одно мгновение всё закружилось и зашумело. Комната очищалась так быстро, что казалось, будто бы и нас всех засосет в экзистенциальную воронку. Я старалась держаться изо всех сил, но не смогла — опустилась на чистый ковёр и закрыла глаза, к горлу подбиралась тошнота, желудок сворачивался в кулак, и дыхание перехватило.

— Рискуем, Ден… — услышала я будто издалека голос Льё.

— А что делать?… Привыкнет, надо только чаще…

— Что-нибудь придумаю… Дай пару дней…

Обмен

Обмен

Сколько раз за эти несколько дней я уже отключалась совершенно неожиданно для себя даже и не вспомню. У меня вообще обнаружились странные провалы в памяти, а местами наоборот — после пробуждения всплывало то, что казалось давно забытым. День принятия в Фениксы. Стояла золотая осень, нас, десять девчонок шестнадцати лет, собрали на заднем дворе колледжа. Дул пронизывающий ледяной ветер, с деревьев облетала яркая листва, мы стояли, нервно переминаясь с ноги на ногу, поглядывали друг на друга в тревоге. Первый, полностью самостоятельный выход из тени, принятие формы.

Я вдруг вспомнила, что мне было ужасно жарко, несмотря на погоду, внутри всё прямо-таки горело. Учитель Сёртун строго произнёс моё имя, я сделала осторожный шаг ему навстречу и попыталась выйти из тени. Из-за тревоги сосредоточиться получилось не сразу, но, как потом выяснилось, мой результат оказался лучшим, равно как размеры крыльев и сила огненного удара. Тогда я выжгла кусочки памяти сразу пятерым подопытным влияниям, одним махом.

Сама я была и рада такому результату и напугана. Помню, как бродила вечером по опытному саду, пытаясь справиться со страхом новой жизни, и меня нагнал учитель. Странно, в моей голове эта встреча крутилась лет до двадцати, а потом куда-то пропала, и возникла только сейчас. Он шёл рядом, говорил о чём-то важном, наверное, а я наблюдала, как наши ноги одновременно шагают по шумной дорожке, покрытой мелким серо-бурым гравием. Тот страх, который я испытывала рядом с ним, остался со мной на долгие годы, он и сейчас спрятан где-то глубоко внутри и движет моими действиями. В тот вечер Сёртун не сделал ничего предосудительного, но мне хватило и его тяжелой руки на плечах, чтобы представить всё, что могло случиться в дальнейшем. Я кляла себя за то, что во мне так много силы, ведь это значило, что именно учитель Сёртун возьмёт меня в свой отдел, в свою команду, и кошмар никогда не прекратится. Когда я была меньше, то мечтала быть как взрослые Фениксы, сильной и огненно-красивой, но в день посвящения мои желания сменились более простыми, — оказаться подальше от своего мучителя.

— Ты невероятно сильна и прекрасна, Адочка, — шепнул тогда Сёртун, склонясь к моему лицу слишком близко, а мне не хватило смелости отвернуться. — Я сделаю из тебя лучшего Феникса, если ты будешь слушаться.

И ведь мне пришлось его слушаться и молчать. Забывать. Только в последние несколько лет “уроки” Сёртуна случались реже, а, может, половину я и просто-напросто не помню. Если верить Дену, то часть моей памяти выжжена. Часть меня, моей собственной личности принесена в жертву похотливым и извращенным желаниям учителя. Хотя это к лучшему. Если бы я помнила всё, что он делал со мной, то не смогла бы жить нормально.

Эти мысли отозвались тихим эхом мужских голосов где-то совсем рядом.

— С ней точно всё будет нормально? — кажется, это Денеб.

— Гарантировать не могу, но надеюсь. Почему ты мне раньше ничего не сказал? — вполне миролюбиво возмущался Льё. Пахло сигаретами и чем-то сладким. Я вдруг поняла, что ужасно проголодалась.

— Дайте еды, — протянула я медленно.

— Лапушка проснулась! — услышала, как Денеб мягко подошёл ко мне и опустился рядом.

— Почему я всё время сплю?..

— Это влияние Льё, правда, вот такое странное, — Ден ласково погладил меня по голове.

— Сила резонирует, плюс старые искажения у тебя в голове, дорогуша, — подал голос Льётольв.

— Кошмар, — я с трудом открыла глаза и взглядом упёрлась в улыбающееся лицо Дена. Шрамы подзатянулись, но всё равно выглядели страшно. Он почему-то был без рубашки, и я обратила внимание на татуировки — почти все восстановились, стали как прежде, местами раны закрывал пластырь, но самое жуткое — та надпись осталась. Я инстинктивно потянулась к ней рукой, — Ден… Она что же, навсегда?

— Ага, — довольно улыбнулся он. — Мне так даже нравится. Пусть будет. На память.

— Сёртун знает толк в красивых шрамах, — буркнул Льё, подавая мне тарелку.

— Это всё же он? Я догадалась… Да?

— Умничка какая, — съехидничал экзистенциалист.

— Льё, не начинай, — остановил его Денеб. — Нам всем пришлось несладко. Зато теперь мы понимаем, с какой стороны ждать опасности.

— Со всех сторон ждать. Только я не пойму, чего Сёртун именно сейчас так взъелся…

— Да просто совпало удачно. Кто же знал, что птичка неожиданно попадёт в мои сети? — Ден помог мне сесть и лукаво подмигнул.

— Может расскажете всё-таки, что происходит? — в тарелке я с удивлением обнаружила блинчики, кажется, домашние.

— У Льё давние тёрки с Сёртуном, ещё с тех времен, когда он работал на сообщество, — начал Денеб.

— Он считал, что я отбираю у него работу, — рассмеялся Льётольв, и лицо его как-то сразу стало мягче, добрее. — А на самом деле я просто выполнял свои задачи чётко и очень чисто, в отличие от некоторых. Ну и чего греха таить, я гораздо сильнее. Поэтому все самые интересные случаи — были моими. Я думал, что Сёртун давно уже успокоился, особенно после моего изгнания. Но, видимо, нет. А тут ещё Ден так удачно забрал у него лучшую и любимую ученицу… Бинго! — Льё театрально взмахнул руками и хлопнул в ладоши.

— Да уж… Обыкновенная зависть? — я с аппетитом уплетала блинчики и была полна решимости выяснить всё до конца.

— Зависть, ревность, личная неприязнь… За столько лет работы мы слишком часто переходили друг другу дорогу…

— Разница только в том, что цели у вас разные, — вставил Ден. — Сёртун хочет власти, славы и контроля, а ты — просто силы.

— Сёртун просто дурак. Озабоченный дурак, — брезгливо бросил Льё, разливая чай по чашкам.

И только в этот момент я поняла, что мы сидим в гостиной. Я с Деном на диване, а Льётольв подвинул кресло и журнальный столик ближе. Вокруг — совершеннейший бардак, грязные вещи, какие-то тряпки. Столик заставлен тарелками.

— Ночью было так жутко… — прошептала я, отставляя тарелку.

— Ооо! Денеб ещё и не такое вытворяет, когда ранен. Частичный выход из тени и вот, пожалуйста, весь мир — как истинное лицо Дена. Отождествление себя с окружающей обстановкой, рассредоточение сущности… Жуть, конечно, — кивнул Льё. — Как тебя-то там, Ада, не исказило…

— Метка же, — напомнил Ден. — Без неё точно было бы хуже.

— Да не, скорее тут что-то другое. Ада была в тени, может это, — пожал плечами Льётольв. — Но, как бы там ни было, все живы. Уже хорошо.

— А разве не будет резонанса среди сообществ после такой стычки? — я вдруг подумала, что информацию не удастся утаить.

— Что происходит в буфере — никому не интересно, милая. Тем более, если в этом участвуют отступники. А Сёртун… Он всегда хорошо заметал следы, — Ден медленно провел ладонью по моей шее, с каким-то особенным наслаждением наблюдая за реакцией. Льё поморщился, а я придвинулась к Денебу поближе и прилегла на плечо.

— Я бы предпочла не помнить, что он ещё хорошо скрывает…