Другие
Шрифт:
– Или вы открываете дверь, или мы ее выломаем.
Стольников с прапорщиком переглянулись. Ничего нового, устраивающего их, они не услышали. И в этот момент из двери начали вылетать длинные щепки. Нервы осаждающих сдали, и они стали расстреливать дверь в упор.
– Сейчас сюда еще братва подтянется, – предсказал Олег.
Рухнув на теплый пол, Стольников быстро переместился в безопасное место. Им оказалась дальняя стена подвала. Через мгновение там оказался и Жулин.
– Бахнуть пару раз в ответ? – спросил.
– Береги патроны, у нас их кот наплакал, – велел Саша.
Помещение наполнилось запахом сухого дерева и пыли. Чехи патронов не жалели. При таком расходе боеприпасов в двери вскоре могла образоваться внушительная дыра, через которую без затруднений можно было спокойно войти внутрь, даже не пригибаясь.
– Кажется, пора вынимать «Фагот».
– Ни за что! – воспротивился Жулин. – Я еще рассчитываю пожить немного!
– Если они войдут, твои планы станут под сомнение, – хмыкнул Стольников, вынимая из ящика ПТУРС и установку.
– Вот черт!.. – вырвалось у прапорщика. – Да мы же себя сейчас здесь похороним!
– Лучше это сделать самим, поверь.
– Сумасшествие, сумасшествие… – бормотал прапорщик, устанавливая тубус со снарядом.
Комната была пуста, лишь у стены, к которой они прижались, стояли один на другом несколько ящиков с ПТУРСами и два ящика с «Иглами».
– Интересно, сколько времени они выдержат?
– Ты о чехах?
– О дверях! – усмехнулся Стольников.
Теперь и Жулин услышал глухие удары, заставляющие дубовую створку трещать и дрожать.
Толчки в дверь отвлекали их от главной идеи и сводили все мысли к тому, что скоро они потеряют сначала здоровье, а после – жизнь. Если о чем думалось в этот момент, то лишь об этом.
– Я одного не могу понять, Жулин… – пробормотал Стольников, закрепляя снаряд на установке, – на кой хрен я в военном училище четыре года марксизм-ленинизм изучал.
Жулин хохотнул.
– Ты вот скажи мне, товарищ прапорщик, что бы сейчас сказал Ленин, оказавшись здесь?
Жулин сунул руку за отворот куртки на груди, а вторую руку выбросил вперед.
– Геволюция, батенька, – он зажал одну ноздрю и высморкал другую, – в белых пегчатках не делается!
Стольников расхохотался.
Растирая ладонями лицо, Олег отошел и, дожидаясь, пока Стольников закончит с упаковкой ПТУРСа, привалился к стене. Откинулся и тотчас же отпрянул. Она была настолько холодной, что даже сквозь куртку в теплом помещении чувствовался холод. Легкая догадка, еще не трансформировавшись в мысль, подарила идею о возможном спасении. Отвлекшись от грохота в районе двери, Жулин положил ладонь на стену. Чувствуя вибрацию, он слегка надавил плечом. К его великому изумлению стена выгнулась горбом.
– Командир, за этой стеной – пустота…
Стольников встал с колен и уперся в стену обеими руками.
– Выбивай эту фанеру! – взревел он и пробил коленом в стену. Раздался треск.
Словно догадавшись о происходящем внутри, люди Алхоева принялись снова палить в дверь.
Одновременно разбежавшись, Стольников с прапорщиком с грохотом влетели в какое-то холодное, темное помещение. Только что перед ними стояла стена, а сейчас в двух метрах от себя они видели ведущую наверх лестницу, над которой была дверь, очерченная полосками света.
– Это же выход на первый этаж! – вскричал Олег, не веря в спасение.
– Подожди, старик, я кое-что здесь не доделал, – проговорил Стольников и вернулся в комнату с ПТУРСом. – Открывай дверь! – крикнул он оттуда.
Громыхая ботинками, прапорщик взлетел по лестнице и дернул ручку на двери. Створка послушно распахнулась, в лицо ударил пробивающийся сквозь стекла первого этажа солнечный свет.
– Готово!
– И у меня готово! – крикнул Стольников и через мгновение Жулин услышал взрыв.
Лестницу тряхнуло так сильно, что Олег смог удержаться на ней, только схватившись за перила.
Первым из помещения выбежал Стольников. Следом за ним в помещение с лестницей ворвался шар пыли. В мгновение он заполнил все пространство, и вскоре Жулин потерял ориентацию. Он отвернулся, и в спину ему тут же ударила взрывная волна. Щепки, обломки ящиков, куски кирпичей – все это влетело в комнату и загромыхало по стенам.
Дверь сорвало с петель и выбросило в коридор. Пролетев в горизонтальном положении несколько метров, она врезалась в витраж первого этажа и вынесла вслед за собой огромные куски стекла. Образовавшийся сквозняк тут же подхватил пыль и понес ее на улицу. Закрываясь от колючей пыли, Стольников с Жулиным на четвереньках выбрались на первый этаж.
– Никогда, – кашляя и отплевываясь, прохрипел Стольников, – никогда больше не буду стрелять ПТУРСом в комнате!
– Кажется, нам пора, – заметил прапорщик, с трудом поднимаясь.
Выглядели они странно. Белые с головы до ног, единственным местом на них, имевшим цвет, были глаза.
– Прекрасно выглядишь, старина, – заметил капитан. – Жаль тебя не видит в таком виде генерал Зубов. Сидеть бы тебе шестьдесят лет на «губе»!
Выломав двери в конце коридора, они оказались в просторном, заставленном лабораторными столами помещении. На столах громоздились колбы, какое-то оборудование, которое Стольников часто видел в фильмах о колумбийских наркобаронах. У самого входа стояла вешалка с халатами; помещение пустовало.
Над головами слышался топот десятков ног. Наверху все пришло в движение, и причиной тому был, конечно, взрыв в подвале.
Стольников вышел через стеклянные двери в смежный зал и увидел сцепленные друг с другом тележки на резиновом ходу. На стоящей во главе состава находился пульт управления – ничего необычного – две педали, руль, пара кнопок. На похожих развозят туристов по бунгало в Турции.
– Они ездят на нем по лаборатории, – догадался Жулин.
– Ну, мы-то на нем точно не поедем. Это будет наглость несусветная!
Откинув ногой дверь и выскочив за нее, прапорщик понял, что первый этаж охранялся лучше подвала.
Мощный охранник-чеченец появился из ниоткуда. Двумя шагами преодолев разделяющее его и нападавшего расстояние, он ударил капитана в живот. Жулин, ворвавшийся в неосвещенный тоннель, чуть не задохнулся.
Уже сориентировавшись в темноте и разглядев перед собой фигуру в пятнистой форме, он выбросил руку с расставленными пальцами. Глухой рев вызвал в тоннеле эхо. Услышав этот вопль, Жулин остановился, но потом, поняв, что кричит не капитан, а ослепленный бандит, бросился бежать дальше.