Чтение онлайн

– Я прошу, Демон, пусть она умрет без боли. – Что я еще мог сделать для нее?!!

– Да уж варить в смоле не будем. Она умрет на алтаре. Смерть относительно безболезненна. Ей надрежут вены. И вытекающая кровь вымоет жизнь из тела. Кровь я выпью. И последнее. Атман желает, чтобы ты видел, как она будет умирать.

– Нет, не хочу…

– Да плевать на это, хочешь ты или нет. Радуйся, что Червивое Дитя не выносит мелодрам и мыльных опер. Он не заставил тебя убить ее, или, чтобы она видела тебя умирая. Постоишь тихонечко. В щелочку посмотришь на ее кончину и все. Разговор закончен. Пошел вон! Пока свободен.

Я поднялся с колен, не поднимая глаз, волоча ноги, доплелся до двери. Когда собрался открыть ее, за спиной раздался голос.

– Кстати знаешь, что она беременна?

Обернулся, пытаясь собраться и ответить ему. Не успел.

– Про эту беременность ты не знал. – Оборвал мою попытку.

– Это твоя работа. Мог бы стать отцом, в полном смысле этого слова. Убирайся!!!

Дверь закрылась, Малах Га – Мавет остался один. Странное ощущение не отпускало. Для него это было внове. Приказ Атмана воспринял с чем – то, что люди привыкли называть радостью и облегчением. Это разрешало загадку человека. Безумный Бог просто развлекался. Его веселили потуги посредственного человека найти ответы на неразрешимые вопросы. Попытки просто выжить и попытаться сохранить осколки здравомыслия. Человек нашел ответы на многие вопросы, опять таки не в силу великого ума, а скорее с помощью своей усредненности. Многого не видел и потому не искал глобальных ответов. Весь путь был задан одной целью, – выжить. Это ему удалось. Если бы мозгов было больше, невозможность найти ответы свела бы его с ума. Конечно, Демон не представлял предмета исследовательского интереса Атмана, да и не пытался узнать. Исполнял приказы бога и получал удовольствие от комбинации этих приказов. Единственное, что смущало в этом, фигура игрока. Слишком тот обычен, даже для самого себя. Из имевшегося материала можно было выбрать и более колоритную фигуру. Но, откровенно, в Юрии что – то настораживало Демона. Что – то не мог он просчитать до конца в нем. Приказ Атмана об умертвление фигуранта был для Демона благой вестью. Это убивало вместе с ним все сомнения. Он наслаждался, видя ужас человечишки, который заставил поломать его голову. Тот боялся смерти, хотя в своей прежней жизни не раз задумывался о самоубийстве. Но это были игры. Узнать смерть можно только тогда, когда табуретка из под ног падает вниз, а петля на шее дергает вверх. Только между двумя этими ощущениями приходит истинное понимание смерти. Человек узнает, хочет ли умереть или жизнь милее. Юрию на пороге была дарована жизнь. Он уже начал погружаться в никакое ничто, когда приказ Атмана выдернул обратно и поставил перед выбором. Сомнений ни у Демона, ни у Бога не было, и человек не разочаровал их. Там, перед дверью в его голове уместилось одно, – кто угодно, только не я. Это понятно. Но почему?!! Почему Червивое Дитя решило оставить жизнь Юрию?!! Все списанные загадки удесятеренными вернулись обратно. Далее. Наташа. Малах Га – Мавет не испытывал к ней никаких чувств. Вернее, ему нравилось то, что он называл стержнем в ней. Этот стержень было очень приятно ломать о колено. С треском, с хрустом. Если не сломаешь, то покарежешь. Если не удастся и это, ломать того, кто наиболее дорог. А если и это мимо, то просто убить. Итог один и путь к нему был приятным. Убил бы ее после Юрия, наслаждаясь её сломленностью или ненавистью. Теперь опять предстояло все менять. Его оставили в обществе перемолотого, высушенного Юрия. Мало того, Атман даровал этому слизню бессмертие. Зачем? Здесь и так все смердело!!! Но приказы и в этом мире не обсуждаются.

Пыльный Ангел вызвал Аваддону, отдал ему последние распоряжения о подготовке к церемонии.

Я закрыл за собой дверь. Меня окружали развалины и густое низкое небо. Побрел прочь от Дома. Пока выбирался из руин, несколько раз падал. Изодрал в кровь ладони. О кусок бетона больно ударил надкостницу. Шел к реке Волковке, мерзкой, слизистой воде. Она была мутно– зеленая и воняла. Стоял на мосту, положив подбородок на руки. Смотрел на воду. Тошнило. Вырвало черной слизью. Еще и еще раз. Спазмы не прекращались, кончились ресурсы. Желудок стал размером с кулак младенца.

Если я убью себя до того, как казнят Наташу, может быть тогда ей сохранят жизнь? Это не искупало вины предательства. Сейчас самому себе врать не надо. Висящий над черной, кипящей смолой, был готов на любую сделку. Когда Демон предложил ее, первым лицом возникшим перед глазами, было лицо Наташи. Уже тогда в паническом ужасе за свою жизнь, понял, какова будет цена этого договора. Они издевались. Они делали меня заложником страха. Я вынужден был идти на предательство, чтобы избежать ужасной смерти. А зачем мне она – эта жизнь?! Может быть, я просто выторговал перемену участи? Если сейчас сброшусь с этого моста и захлебнусь в жидком дерьме? Искупит это хоть что – нибудь? Конечно, утонуть тоже не особо приятно, но все лучше, чем быть заживо сваренным в смоле. И этот Демон, он ведь считает меня за червя! Он думает, что сожрал, сломал меня. Утоплюсь, он обломится! Еще одно, если подохну, смогу избежать увидеть смерть Наташи. А может быть, моя смерть дарует ей жизнь? Хочу надеяться на это. Итак, плюсы и минусы. Плюс. Я сбегаю из всего этого дерьма. Второе – быть может спасу этим ей жизнь. Третье – обломаю всех этих Атманов, Малах Га – Маветов. А в минусе? В голову ничего не приходило. Рано или поздно. Здесь в этом мире изменений не предвидится. Надо кончать со всем сразу. Тем более что моя смерть будет не напрасна, наверное. Рассусоливать тут нечего. Чем больше говоришь, тем меньше в этом уверен. А в результате можешь забыть о предмете разговора. Может быть, покурить напоследок? Похлопал себя по карманам. В левом, откуда – то появилась пачка Мальборо и зажигалка Зиппо. Закурил. Долго рассматривал своё отражение в блестящей поверхности зажигалки. Потом разжал пальцы. Она полетела вниз ровно, не вращаясь в воздухе. Без всплеска и шума исчезла в зеленой мути. Следом, выписывая пируэты, полетела недокуренная сигарета. Страха не было. Видимо, после последних событий он стал недосягаем. Но решимости перелезть через перила и броситься вслед за зажигалкой, отыскать в себе не мог. Искать решимость можно вечность. У меня времени гораздо меньше. Я перелез через них. Стоял на пятках на краю и держался сзади руками за холодный, круглый металл. Текущая внизу грязь увеличивалась и приближалась ко мне. Она заместила собой все. Смотреть на это не было сил. Разжал пальцы и закрыл глаза. Полет продолжался долго. Летел вниз, телом параллельно воде, распростав руки. Вода все не наступала. Открыл глаза и в этот же миг ударился всем телом о поверхность. Она была твердой в начале, но потом расступилась и пропустила меня в себя. Шел ко дну, раскрыв глаза. Вот она и смерть. Выпустил воздух из легких. С последним пузырьком желание дышать победило рассудок. Вздохнул. Вода вливалась в меня, как в банку из под крана. Желудок и легкие наполнялись ей, зеленой и вонючей. Я не хотел, но помимо меня руки начали загребать, а ноги выталкивать. Тело не слушалось приказов мозга. Оно хотело жить, и все равно как. Как свинья в дерьме или, как дерьмо в свинье. Главным было – ЖИТЬ!!! Руки вытащили меня на поверхность. Желудок толчками освобождался от зеленой воды. Тело толкало меня к берегу. Не хотел, боролся с ним. Что может разум, по сравнению с вышедшей из подчинения плотью? Тело подплыло к берегу. Руки вцепились в грязный, талый снег, перемешивая его с землей. Ноги соскользнули, но оно упрямо выпихивало меня на крутой берег. Вода выплескивалась изо рта, из носа без всяких болезненных ощущений. Я не мог умереть! Как бы этого не хотелось. Без сил я и мое тело лежали на берегу. Все еще воюя со мной, оно стало отползать от воды. Выбралось наверх. К могилам счастливцев умерших до всего. Даже тело!!! Мое тело стало врагом! Оно воссоединилось со мной, но было настороже, готовое в любое мгновенье пресечь попытку разума проститься с жизнью. Я вспомнил слова Малах Га – Мавета: "… ты теперь бессмертен, ты не сможешь убить себя…" Да я, не предполагал, насколько не могу убить себя!!! Сел на какую-то могильную раковину в полном согласии со своим телом. Было холодно. Не предпринимая никаких попыток броситься обратно, в воду, успокоил настороженное внимание тела. Умиротворенное оно легло со мной на могильный холм. Свернувшись эмбрионом, пытался удержать остатки исчезающего тепла. Глаза, которые принадлежали теперь моему телу, очень хотели спать. Последнее проскочило не в мозгу, где – то за его пределами. Не мытьем, так может быть, катаньем получится?.. Замерзну. Сон закрыл меня.

– Вставай человек! Время пришло! – Малах Га – Мавет пнул ногой скорченное тело Юрия.

– Не заставляй нас ждать. Мы и так с ног сбились, разыскивая тебя. Никому ведь не пришло в голову, что тебе захочется искупаться.

Видя, что Юрий не торопится подниматься и не спешит открывать глаза, сделал знак своим спутникам. Азазель и Аваддон подняли за руки тело, не подающее признаков жизни. Демоны принялись трясти его. Голова безвольно каталась по плечам.

– Пусть очухается! – Проволочка начинала злить Пыльного Ангела.

– Очевидно, переохладился. – Ответил Азазель.

– Ну так согрейте его, идиоты. Что забыли, – он бессмертен!

Демоны положили тело обратно, на землю. Аваддон склонился над бездыханным Юрием. Провел пальцем с черным, острым ногтем по лбу, потом по линии носа, разделяя лицо на две половины невидимой чертой. От горла до паха пролегла еще одна. Линии по рукам, до среднего пальца. Так же с ногами. Обвел на теле сердце, легкие и желудок. Приподнялся, отодвинулся и положил свою пятерню на лицо человека. Подержал мгновение, и все линии вдруг засветились красно – золотым огнем. Демон выпрямился и сделал знак своим спутникам отойти. Убедившись, что они отошли, рывком встряхнул руки в сторону Юрия. Из ладоней пошел жар. Он превращал воздух между руками демона и телом Юрия в плывущее марево. Линии начали впитывать жар, постепенно теряя яркость. От одежды и волос Юрия повалил пар. Он был бледно – зеленого цвета. Скоро кожаная одежда бывшая на Юрии распалась на твердые куски. Свитер и носки вспыхнули синим пламенем, распространяя запах паленой шерсти. Малах Га – Мавет брезгливо поморщился и сказал:

– Одежду можно было снять. Что я Большой Гостиный Двор – снабжать его каждый раз новыми шмотками.

Линии уже исчезли. Вместе с ними исчезала и мертвенная бледность, уступая место нормальному цвету кожного покрова человека. Юрий задышал, но в сознание не вернулся.

– Берите. В чувство приведем в Доме. Одежда, та в которой его поймали, сохранилась? – спросил у Азазель. Тот кивнул. Подняли Юрия на руки и потащили в сторону Дома. Малах Га – Мавет постоял, глядя на воду. Достал сигару, зубами откусил кончик, выплюнул. Раскурил от платиновой зажигалки и медленно зашагал следом.

И на конец четвертая.

– Одевайся! – Кинул одежду черномордый демон. Я с удивлением разглядывал свои старые вещи.

– Поторопись! – Я стал медленно одеваться. Умереть мне не удалось, или помешали. Но самым плохим было то, что проснулся, и все кошмары сна покажутся глупыми, по сравнению с ужасом реальности. О чем мечтали все люди, воплотилось во мне, я бессмертен. Но, как же хотелось заснуть и никогда не просыпаться. Вот это действительно смешно. Раньше часто хотелось умереть, но наступало утро, и я продолжал жить. Иногда нехотя, иногда с радостью. Теперь обречен, жить, а желание умереть стало неосуществимым. Даже мое тело не подчиняется мне. По – прежнему, живу, но у меня нет возможности умереть. Смешно!!! В голове все путается. Но я уже оделся.

– Руки протяни. – Я исполнил приказание. На них демон защелкнул наручники.

– Идем. – Они обступили меня, и повели к выходу. Как ни странно чувствовал себя великолепно. Вернее, так чувствовало себя мое тело. Душа ныла. Меня провели по винтовой лестнице. Она вывела в полукруглый коридор. Как только вступили в него, стало темно. Совершенно. Пошли вдоль правой стены. Двигались по кругу. Коридор был или очень большой, или мы ходили по одному и тому же месту. Ничего не видел, полностью полагаясь на своих конвоиров. Вдруг впереди тьму перпендикулярно прорезало полотно света. Он не рассеивался. Упирался в противоположную стенку. Когда подошли ближе, увидел, что свет пролезает в щель, в стене. Вернее не в щель, а в стреловидную бойницу. Демоны остановили меня и завязали глаза. Дальше они стали вести еще медленнее и осторожнее. Потом резко повернули на право. Задрали мои руки и приковали их вверху. Я стоял вытянувшись на цыпочках. Что – то обхватило шею сзади, натянулось. Лицо вжалось в бойницу. Больше не могу шевелить головой. Затянули что – то вокруг пояса. Меня прилепили к стене. Свободы движения никакой. То же произошло с ногами. Развязали узел повязки на затылке. Выдернули ее. Я открыл глаза, и закрыть не смог. Увидел небольшое помещение. Оно все было пред моими глазами. Видел и запоминал все детали. Там было светло, но источников света не было видно. Смотрел на него сверху вниз, а по-другому, и не мог, глаза застыли. Напротив щели, к которой прикован, видна неоштукатуренная стена. На ней большая двухстворчатая дверь.

Кто – то похлопал меня по плечу.

– Потерпи, скоро начнется. – Раздались удаляющиеся шаги. Я остался один. Прикованный зритель чудовищного представления. Начало не заставило себя ждать. Двери, скрипя, распахнулись. Появились Другие. Они с большим трудом тащили, какую-то большую каменную глыбу. По форме она напоминала кирпич. Установили в центре. В глыбе был отпечатан след человеческого тела. Это была, как бы половина формы для отливки людей в полный рост. У шеи, запястий, пояса, щиколоток были закреплены, какие – то ремни. Впрочем, все понятно. Человека положат в эту форму, привяжут, а дальше будут делать все, что может нашептать маньяку на ухо больная извращенная фантазия. Все это готовилось для человека, которого я люблю, человека, которого предал. Все предназначалось для Наташи. Другие продолжали возиться у цементного алтаря. К ним присоединился еще один. Он принес большой молоток и зубило. Начал вырубать желоб. Работал быстро и расчетливо, профессионально. Каждый удар молотка по зубилу выхватывал порядочный кусок цемента. Не отрывая зубила, он бил и бил по нему молотком. Куски и крошки летели во все стороны. Желоб получался очень ровным и аккуратным. Наконец, урод опоясал канавкой весь контур человеческого тела. Он принялся выбивать дорожки от конечностей силуэта к желобу. Кровотоки выполнены быстро и симметрично. Камнерез отошел, его место занял следующий. У этого в руках банка с краской и кисть. Принялся красить кровотоки белой краской. Все увиденное ошеломило. Приготовления становились все более бессмысленными и абсурдными. В какой-то момент даже забыл, для какой конечной цели это делается. Все прекратилось внезапно. Так же, как и началось. Один из Других подошел к алтарю и провел пальцем по свежеокрашенному желобу. Поднес руку к голове. Потом развернулся и показал чистый не запачканный палец остальным. Один из Других выскочил из комнаты. Оставшиеся расползлись, приклеиваясь спинами к стенам. Не знаю, сколько прошло времени, когда появился один из черномордых демонов. Он придирчиво исследовал работу Других. Видимо, остался доволен. Выволочек не последовало. Удовлетворенно кивнув в мою сторону, направился к двери. Ожидание невозможно переносить прикованным к стене. От него не скрыться!

– Тебе это должно понравиться. Особенно приготовления. Ты же всегда был очень обстоятельным человеком… – Голос очень знакомый. Он был из той, другой уже почти мертвой жизни. Мучительно знакомый. Но все потуги вспомнить, кому он принадлежит, канули всуе. Тогда просто спросил:

– Кто ты?

– Я Атман, бог тутошний.

– Ах ты сволочь!!! – Забился в своих путах, это привело лишь к тому, что в кровь расцарапал щеки о шершавые стенки бойницы.

Он засмеялся. Смех тоже был из той, прошлой жизни.