Чтение онлайн

– Просил же тебя не уходить! Напугала, дурочка. Где была-то, глупындра? – Прошло отчаянье, утихла радость. Полностью успокоился.

– Куда лазала? – Поднялся, она развернулась, и хромая потрусила впереди. Немного отбежав, остановилась и обернулась, словно приглашая следовать за собой. Пожал плечами, пошел следом. Шура ковыляла впереди. Оказались во второй комнате, которой ни когда не пользовался. Шура пошла в дальний угол. Проследил движение взглядом. Она остановилась рядом с довольно приличной кучей дерьма. Смех разобрал, давно очень давно не смеялся. Отвыкшие мышцы лица с трудом вспоминали, как это делать.

– Показала куда ходила?! Ну, умница. Конечно, не желательно, что бы ты делала свои дела в доме, в котором живем. Я пользуюсь другими квартирами. Ладно, пока, не здорова, тебе прощается. А потом подальше куда-нибудь… Поняла?

Не знаю, поняла она или нет, но направилась вон из комнаты только после того, как замолчал. Дерьмо сгреб картоном и выбросил в окно. Шура вышла из комнаты. Я потопал следом.

– Эй, Шура, куда направляешься? – Ходила она еще медленно. Мне не составило труда догнать у входа на кухню. Еще раз удивился и умилился. Начинаю понимать истоки той любви, которую люди питали к домашним животным.

– Кушать хочешь, умница моя?! И вправду пора.

Приготовил, то есть нарезал еды ей и себе. С аппетитом поели. Вернулись в спальню. Она свернулась клубком на своем месте. Я лежал в постели и курил. Дремота начала давить пальцами на веки. Не сопротивлялся. Засыпая, почувствовал рядом какое-то шевеление. Но сон сильнее любопытства.

Спал недолго, проснулся оттого, что кто-то заворочался под боком. Шура. Открыл глаза и с интересом посмотрел на соседку. Наплевала на мое заявление по поводу того, что спать с ней не собираюсь. Ну, это-то ладно, главное, чтобы ни пошла дальше в своем наплевательском отношении к зоофилии, как сексуальному извращению. Гипотетическая перспектива половой жизни с крысой, пусть даже с Шурой, опять ни на шутку развеселила. Тихонько хихикая, что бы ни разбудить подружку, осторожно погладил по голове. Она сморщила нос…

Может, надо надеть на нее ошейник и поводок? Получилась бы крыска-лариска. Но представить разгуливающим по Московскому проспекту с огромной крысой на поводке, выше моих сил. Да и потом мы же с ней друзья, а разве на друзей, даже если у них острые зубы человек станет надевать намордник? Нет! Вот то-то и оно.… Да и Шура навряд ли на это согласится. Она совсем оклемалась. Шерсть стала гладкой и блестящей. Торопливо сновала несмотря на размеры взад и вперед. Ни секунды покоя! Не переставая удивлять меня своей сообразительностью. Туалетом пользовалась в местах мне не ведомых. В нашей норе не мусорила. Была чистоплотна и аккуратна. Не в пример некоторым. Глядя на нее, тоже заразился идеей личной гигиены. Тщательно побрился. Обтер тело влажным полотенцем. До блеска надраил зубы. И вправду, самочувствие и настроение улучшилось. Мало того зарядился энтузиазмом и принялся наводить порядок в квартире, которую про себя иначе, чем норой не называл. Твердо решил не отставать в вопросах чистоты и порядка от четвероногого друга. Шура не принимала участия в мероприятии, именуемом мной, гениальной уборкой. Но ни на шаг не отставала, с блескучим любопытством наблюдая за моими действиями одним глазком.

Я не знал, сколько пробудем в этой норе, но жить, как свинья было неловко. Закончив моцион, наладился сходить в магазин. Шура увязалась следом. Вначале замирало сердце, когда она исчезала в подворотнях, подъездах, переулках. Но подруга всегда непременно возвращалась. Успокоился и относился теперь к временным исчезновениям с пониманием.

Шура особенно помогла в выборе продуктов. Безошибочно определяла негодные, и под чутким её руководством смог значительно разнообразить рацион. Шура вела себя как дружелюбная собака, убегала, возвращалась, тыкалась в ногу, мол, все в порядке, я здесь, как дела? С каждой минутой все больше и больше привязывался к ней. Очень боялся, что рано или поздно бросит меня и вернется к соплеменникам.

Можно сказать, что по-прежнему был одинок. Но одиночество, это ощущение того, что весь мир замкнут на тебе. Когда кольцо разомкнуто, в него втиснут еще кто-то, пускай даже большая одноглазая крыса, одиночеством это состояние назвать трудно. Она отвлекала меня от гнетущих мыслей. Заставляла думать о ее персоне. Это радовало. День выдался суетный, какой-то, по настроению, предпраздничный. Все благодаря Шуре. Я никого не убил сегодня. Не знаю, можно ли сочетать любовь и хладнокровное убийство. Трудно. Сегодня не думал о войне. Мысли, весело шурша, бегали вслед за Шурой.

Поужинав, решил сразу лечь спать. Завтра, с утра отправиться на Волковское кладбище и понаблюдать за Домом с другой стороны.

Шура привычно запрыгнула на кровать, и немного повозившись, свернулась клубком под боком. Живое тепло шедшее от тела, проникало в меня. Я испытал, что-то близкое к эмоциональному оргазму. Это можно назвать сиюминутным счастьем. Счастьем на один вздох. Спустя мгновение все во мне стало естественным и нормальным.

Разбудила Шура. Положив на лицо кусок сыра. Понятно без пояснений. Время завтрака. Не хотела есть одна, и приглашала разделить трапезу. Забавная все– таки животина.

– Шура, нам предстоит прожить непростой день. Сегодня идем следить за Малах Га-Маветом. Знаешь кто это? Нет. А вот я очень близко знаком с этой тварью. Цель у нас с тобой одна. Думаю, к Другим ты особого расположения не питаешь. Но Другие, это пальцы, а башка, Малах Га-Мавет. Если удастся нам отгрызть эту башку, то может и простится мне все. Ты то у нас безгрешна. Сделок с Дьяволом не заключала в отличие от некоторых.

Шура сидела, внимательно слушала. Все больше убеждаюсь, что она если не понимает буквально, что говорю, то уж, как минимум, чувствует, о чем речь. Наша встреча была судьбоносной, не побоюсь этого слова. Шура себя еще покажет.

Сборы не заняли много времени. Фонарь, веревка, бензин, бинокль, вода, бутерброды. Вроде все.

– Что, пошли?! – Сказал, поднимаясь с кровати и закидывая рюкзак за спину. Шура продефилировала к выходу. Переполненный решимостью вышел следом. Она ждала на улице.

– Слушай. Нам надо пробраться на Волковское кладбище. Ты, пожалуйста, особо далеко не отбегай. Мало ли, что…

Она побежала вперед. Решил идти как всегда, до моста после Витебского, а там по железке обойти и выйти на кладбище. Когда обычным порядком перешли Московский проспект, Шура свернула на какую-то улочку и, не оглядываясь, почесала вперед.

– Шура, куда ты?! Шура, вернись! – Без толку.

– Вот, дура!

Трусцой припустил следом. Все планы ломает!

Она ждала в конце переулка. Подбежал к ней с явным желанием распечь, но только успел открыть рот, чтобы прочитать гневную нотацию, как она боком подскочила и осторожно, медленно взяла зубами за штанину. Начала пятиться, пытаясь сдвинуть с места в задаваемом направление. Потом отпустила, несколько раз негромко, но мне показалось, требовательно пискнула. Развернулась, сделала несколько шагов в том направлении, в котором только, что пыталась тащить меня. Вновь обернулась. Тут не надо быть академиком Павловым, чтобы понять, что она хотела. И хотя я не Павлов и тем более не академик, не доверять крысиному чутью у меня оснований не было. Времени в запасе было много, почему бы благородному дону ни прогуляться вслед за одноглазой крысой?! Шура была нетерпелива, ее видимо, поражали замедленные мыслительные процессы в моей голове. Попискивала и кружилась на месте, пытаясь поймать свой хвост.

– Понял, понял, успокойся. Хочешь, что бы пошел за тобой?! Нет проблем! Веди…

Сделал ей приглашающий жест рукой.

Она бежала теперь, ровно в трех метрах впереди. Время от времени оглядывалась, проверяя, иду ли за ней. В таких случаях подмигивал и говорил:

– Здесь я, здесь. Знай себе беги.

Никогда не был в этих местах. Они производили тягостное, даже в изменившемся городе, впечатление. Настоящие трущобы, но таких местечек в Питере более чем достаточно. Все похожи друг на друга. Такие мог создавать только безумный бог. Но тогда его не было, тогда чьи же это творения?!