Чтение онлайн

– Конечно, - кивнул он.
– И я думаю, что нам нужно рискнуть и посылать документацию на шлем Щербакову.

– А не торопишься с этим?

– Нет, думаю, нет. Нам уже терять нечего, и потом, пока он ещё сделает шлем - это же не один день в реале, а у нас и того больше.

– Ты думаешь, Щербаков согласится?...

– Поменяться со мной местами?
– уточнил Мишка.
– На какое-то время думаю, да. Нам важно сюда его вытащить, что он понял, что это такое. Ты же вон, не очень испугался, да и Машка тоже...
– Он не закончил фразу.
– Ну, и, в конце концов, здесь мы может поговорить, глядя друг другу в глаза, а сейчас же он получает какие-то письменные сообщения, за которыми для него неизвестно кто стоит.

Я кивнул: да, вытащить этого Александра Щербакова сюда для переговоров было бы здорово, а если бы на его месте в реале оказался Мишка... Возможно, появились бы какие-то шансы. Знать бы, сколько у нас есть времени.

– Давай, действительно, не будем терять времени, - сказал я вслух.
– Ты обсуди все необходимые нюансы с этим Сашкой - всё-таки ты специалист. Я же немедленно отправляюсь в столицу и доложу Монарху о ситуации. Пусть тоже подумает и поломает голову.

– Он с Премьером тебе голову не оторвут?
– насмешливо взглянул на меня Мишка.
– Смотри...

– Не думаю, они мужики неплохие. Я хоть и не знал тех людей, с которых ты делал электронные версии, так сказать, но, судя по всему, они нормальные ребята.

– Да, - задумчиво кивнул Мишка.
– Я, в общем-то, тоже не слишком с ними был близок, так сказать, но видел, что ребята хорошие. Колотвинову как-то даже экзамен сдавал, он у нас доцентом был на кафедре. Весёлый и с чувством юмора мужик. Я, собственно, больше его сына знал - учился с ним вместе. Потом как-то несколько раз через сына встречались. Дома даже у него бывал.

– А почему здешнего капитана сделал с папаши, а не с сына?
– удивился я.

– А чего с сына-то было делать? Я же не образ молодого человека создавал, а, так сказать, умудрённого жизнью. А доцент или он, наверное, сейчас уже профессор Колотвинов мне как-то сразу понравился, когда я был ещё студентом. Понимаешь, это был, ну...
– Мишка задумчиво усмехнулся, очевидно, вспоминая что-то, связанное со своим знакомым.
– В нём был какой-то страшно интеллигентный и в то же время какой-то развязный шарм. В нём было что-то от штабс-капитана царской армии, что ли, как я это представлял, от настоящего "слуга царю, отец солдатам". Вот мне и захотелось в определённый момент сделать похожий на него игровой персонаж. Возможно, кстати, что он, действительно, и не такой уж плохой Монарх здесь. Простота, и при том страшная принципиальность в каких-то вопросах. На том же экзамене он, понимая, что я все прекрасно знаю и учусь, что называется, "на совесть", вообще не доставал меня мелочами. И знакомство с его сыном тут не при чём. А вот некоторых, кто пренебрежительно относился к предмету, валил из принципа. Ну, знаешь, вроде "На хрена мне эта вирусология, если я хирургом собираюсь быть"? Причём не въедливо валил, за название какого-то вируса, а за непонимание принципов, так сказать и общее небрежение темой.

– Да-а, - сказал я, - не хотел бы я ему сдавать. Я вот, например, тоже считал, что есть предметы, которые особо вообще не нужны. Например, у нас была теоретическая механика - ну такая тягомотина. Я её тоже сдавал, лишь бы отвязаться. Вымучил трояк - и был безмерно счастлив.

– Кстати, ты не прав. Если хочешь быть хорошим физиком, то нужно знать всю программу, иметь общее представление, и достаточно глубокое. Возможно, эта информация тебе напрямую и не понадобится, но она закладывает некий общий инофрмационно-идеологический базис вот здесь, - Мишка постучал пальцем по лбу, - формирует твоё профессиональное сознание.

Я пожал плечами и сделал неопределённый жест рукой. Никогда я так не подходил к этому вопросу. Я учился, у меня были более или менее любимые предметы, были откровенно ненавидимые, которые я считал бросовыми и по большому счёту не учил, а старался "спихнуть" на экзаменах. Чёрт его знает, возможно, Мишка и прав с таким подходом? Возможно, именно поэтому я торговал стиральными порошками на базе, а Мишка сделал гениальное открытие?

Неожиданно я поймал ту, ускользнувшую ранее, мысль и похолодел: удивительно, как она не пришла мне раньше? Как она не пришла мне с самого начала, когда я только-только познакомился с Мишкиным изобретением?

– Слушай, - сказал я.
– Ты сделал гениальное открытие с этим своим шлемом и программой. Но при всём моём уважении и восхищении тобой я не могу не допустить, что это повторит ещё кто-то. Что ты на это скажешь? Ты не думаешь, что мы обречены здесь? Пусть не Калабанов, пусть кто-то другой получит в своё распоряжение шлем и соответствующий софт, что тогда? Миру, созданному тобой в Сети придёт конец. В него будут вмешиваться все, кому не лень, кроить, как угодно. Ты думаешь, что никто не повторит твоё открытие, а?

Очень долго Мишка молчал.

– Ты бежал от своих проблем в реальном мире сюда - неужели ты думал, что здесь ты окажешься в безопасности?
– сказал я.

Мишка продолжал молчать. Наконец, он спросил:

– Ты обвиняешь меня, что сам оказался здесь?

– Ни боже мой!
– Я развёл руками.
– Мы оказались в одной лодке, похоже, тонущей, но будь, что будет, сколько сможем, будем в меру сил вычёрпывать эту воду. Но мне, действительно, интересно, неужели у тебя мыслей не было, что твоё открытие, безусловно, повторят?

Михаил внимательно посмотрел на меня, и я решил, что он снова будет долго молчать.

– Знаешь, - молвил он после паузы всего в несколько секунд, я тебе скажу даже более того: когда я всё придумал в принципе, меня удивило, что это давным-давно не сделано! Основная идея лежит на стыке нейрофизиологии и программирования, и лежит на поверхности. Во всяком случае, для меня это было ясно. Почему этого не сделал кто-то ещё?

– Возможно, помогло сочетание твоих знаний в области медицины, мозга и чего там ещё и программистские навыки?

– Ха!
– Мишка презрительно усмехнулся.
– Я целенаправленно посмотрел, что делается в этих направлениях. Знал бы ты, сколько народу занимается моделированием процессов головного мозга, и сколько там классных программистов, имеющих одновременно медицинское образование и, наоборот! У меня вообще возникло впечатление, что моя идея - это озарение свыше, кои приходят раз в тысячу лет.

Мне не оставалось ничего, как тоже криво усмехнуться:

– То есть, ты считаешь себя гением, повторить идеи которого никто не сможет?

– Да нет же!
– Мишка стукнул кулаком по краю пульта, у которого мы сидели.
– Я тебе ещё раз говорю: когда я познакомился с работами в этой области, я увидел, что моё открытие должны были повторить раз двадцать за последние десять лет. Но не повторили, и это никак не тянет на случайность!

– Вот я и говорю, что такой гениа...

Мишка почти зло посмотрел на меня:

– Ещё раз говорю: дело не в этом.

– Ну а в чём же?

– Я не понимаю, у меня нет объяснений. Люди ходили рядом - и не делали того, что показалось мне очевидным!