Чтение онлайн

– Тысячу двести в месяц, - ответил Щербаков.

– Ага, - кивнул Калабанов.
– Значит, так: я плачу тебе двести баксов в неделю плюс премию за каждую интересную информацию. Устраивает?

– В принципе, устраивает, но какая премия?
– довольно нахально спросил Саша.

– Зависит от того, что добудешь. Ты ведь понял, что меня интересует?

– Однозначно, - кивнул Саша.

– Вот моя визитка, - Калабанов подал Саше кусочек картона, - на обратной стороне мой и Николая мобильники, которые я даю для ограниченного, так сказать, круга лиц, понятно?

– Конечно, - снова кивнул Саша.

– Вот и хорошо. Если возникнут какие-то проблемы, ну, мало ли чего: моего имени не называть ни под каким предлогом. Сразу звони и сообщай, что случилось. Теперь давай свои координаты...

Калабанов записал Сашины телефоны и к его удивлению протянул руку:

– Ну, ладно, держи краба, - почти по-дружески сказал Калабанов и, не выпуская Сашиной ладони, добавил: - Смотри, не скрывай ничего.

Вернувшись к себе в кабинет, Саша вздохнул, включил кондиционер и закурил. Интересно, почему Калабанов так легко согласился сотрудничать? Скорее всего, из-за нюансов того дела годичной давности, о котором в общих чертах рассказали его сетевые друзья. Они упоминали, что тогда в СМИ даже мелькали намёки на причастность депутата к странным смертям, но это, видимо, быстро замяли. Щербаков вспомнил, как явно давили сверху на Мишарева, чтобы выводы следствия формировались в направлении версии "самоубийства" этого человека, наследником дисков которого он сам стал... Как там - Сергея Батурина... Хм...

Саша достал записную книжку, немного колебался и набрал номер Мишарева. Ему повезло - бывший приятель и сослуживец оказался на месте.

– Привет, - сказал Саша.

Мишарев секунду помолчал и сказал ровным и немного безразличным голосом:

– Ну, привет.

– Я тебе, кажется, коньяк должен...

– Два!
– хмыкнул Мишарев.
– А то ходят ко мне всякие, выспрашивают...

– Хорошо, - согласился Саша, - два, так два. Куда и когда занести?

Следователь помолчал, очевидно, прикидывая, насколько серьёзно говорит Щербаков.

– Я серьёзно, - добавил Саша.

– Да ну тебя!

– Совершенно серьёзно. Ты мне здорово помог, и вообще ты - хороший мужик, тёзка. Когда коньяк-то занести?

– Хм, - сказал явно тронутый Мишарев, - ну если так... Да когда хочешь. Позвони только предварительно.

– Годится, - кивнул в трубки Саша.
– Слушай, а у меня тут ещё вопрос маленький. Помнишь, того "самоубийцу", который себе башку взорвал?
– Щербаков намеренно язвительно произнёс слово "самоубийца".

– Ну?
– неопределённо сказал Мишарев.

– Там тогда ты это дело пытался увязать ещё с двумя то ли тоже самоубийствами, то ли убийствами? Там, кажется, ещё муж и жена были? И он их знал, этот последний. Говорили, что жену - это он убил. Вспоминаешь?

– Да, вспоминаю, и что?

– Как звали тех двоих, ну, мужа и жену. Точнее, жена мне не интересна, а вот мужика - как звали?

– Зачем тебе?
– удивился Мишарев.

– Кажется, у меня есть общие знакомые, которые его тоже знали, но я не уверен, - соврал Щербаков.
– Тут случайно зашёл разговор, просто уточнить хочу к слову.

– Знаешь, - сказал Мишарев, вспоминая, - вот там, где мы были с тобой, там хозяин квартиры был... Батурин. Да точно - Сергей Батурин. А вот муж и жена... Забыл. Если надо, я уточню в архиве. Уточнить?

– Да, если не трудно, а я перезвоню. Когда лучше?

– Не знаю, как получится. Смотри, если дорога будет, можешь часов в шесть заехать...

Саша улыбнулся: это был явный намёк, что можно, заодно, и коньяк завезти.

– Ладно, давай к шести, - зная, что Мишарев точно будет на месте, сказал он.

В перерыв, когда они обедали в консульской столовой, Света, внимательно приглядывавшаяся к Щербакову, спросила:

– И, всё-таки, мне кажется, у тебя какие-то проблемы?

– С чего ты взяла?
– деланно удивился Саша, цепляя вилкой салат с кальмарами.

– Вижу. Ты какой-то слишком задумчивый.

– Ну, уж и задуматься нельзя, - засмеялся Александр.
– Я что, произвожу впечатление человека, которому не к лицу задумчивость?

– Знаешь, - предложила довольно прямолинейно Светлана, - если на тебя кто-то наехал, то мы можем поговорить с папиком: у него ведь ОБЭП...

Саша положил вилку и посмотрел на девушку с благодарностью.

– Спасибо, конечно, очень ценю, - Он погладил её по руке.
– Но пока беспокоиться сильно не о чем. Не волнуйся, пожалуйста. Не волнуйся. Ты прелесть.

Он сделал движение губами, как бы целуя Свету.

– Я хотела спросить, что ты делаешь сегодня вечером? Если, конечно, у тебя другие планы, то я не навязываюсь...
– Света замолчала.

Щербаков поводил пальцем по скатерти. У него, естественно, были иные планы, но, вспомнив упруго-податливое тело, он прямо спросил:

– Останешься у меня? Должна же ты посмотреть, как я живу.

– Останусь, - Девушка мягко сомкнула ресницы.

– Есть у меня тут планы на вечер, - кивнул Саша, - но и тебе, возможно, будет интересно. Давай сделаем так: ты оставляешь машину здесь на стоянке, мы к шести заедем к одному приятелю на десять минут, а потом - ко мне?

После работы Саша заехал в магазин "Адмирал", торговавший кофе, чаем и хорошими спиртными напитками. Там он купил три бутылки коньяка "Нистру". Света округлила глаза:

– Три-то куда?!

– Две - моему приятелю, а одна нам. Нам хватит одной?

– Давай ещё "Мартини" белый возьмём.
– Света начала расстёгивать сумочку, но Щербаков остановил её и заплатил сам.

Мишарев несказанно удивился: похоже, он не рассчитывал, что коньяк будет такой дорогой.

– Ну, тогда садись.
– Он полез в тумбу стола и вытащил два стакана.
– Из закуски, правда, только конфеты где-то были...

– Я на машине, - развёл руками Саша, - да и к тому же я не один - меня там девушка ждёт. Давай в другой раз. Ты лучше ко мне заходи, посидим, поболтаем.

– Хорошо тебе - девушка! Так просто или что-то серьёзное?
– со вздохом спросил Мишарев с неосознанной надеждой, что чья-то холостяцкая свобода тоже, возможно, вскоре закончится.

– Пока не знаю, возможно, - искренне вздыхая, сказал Щербаков.

– Ну, тогда, не держу - дело святое, - несколько оживился следователь. Ты звони.

– Обязательно, - улыбнулся Щербаков.
– Ты узнал, что я просил?

– Ах, да, конечно!
– Мишарев порылся в блокноте и вынул бумажку.
– Вот ту написано.