Чтение онлайн

Тем не менее мы с нетерпением ждали книгу Мейланова, а получили...

Удивление и разочарование вызывает труд В. Мейланова "Из первых рук", как внешним оформлением, так и содержанием.

Лучше было бы, если бы он был получен из десятых рук 2 года назад. Лучше было бы не только из-за того, что мысли 7-ми летней давности были бы свежее на целых 2 года, но и потому, что в ней не было бы предисловия написанного, видимо, в конце 1990г. Даже оставив на совести автора, его часто повторяемые утверждения: "я сделал", "я устоял", "я изменил мир" и, допустив, что так оно и есть, сразу замечаешь полную чашу "дегтя" способного испортить не брошюру, но целую книгу.

Тем более, когда знаешь, что еще год назад автор придерживался другой точки зрения.

Итак, цитирую. Мейланов -- в 91 г. пишет: "Сегодня мне говорят: "Люди не понимают, почему в Вас нет чувства мести, считают, что Вы должны отомстить тем, кто Вас посадил". "Да, во мне нет чувства мести. Я сделал то, что всегда мечтал сделать: я устоял против мести, и тем изменил мир".

Параграф 5. "уже тогда в 1984-м, ответил на задаваемый мне сегодня вопрос: я не ждал часа укусить, потому, что ни в одну минуту не чувствовал себя обиженным, униженным: еще в тюрьме я, смеясь, любил говорить: "забавно: самый страшный нарушитель, я, буду иметь меньше всех зла на власть, потому что я выйду победителем, -- и что же мне держать зло на побежденных", так и получилось".

Это -- сегодняшний Мейланов.

"Вчера", -- в конце 1989 г. он писал: "Я требую создания "Суда" по образцу Нюрнбергского, для суда над компартией этой страны и над советским государством по вине и, руками которых я был продержан в заключении 7,5 лет, а затем, 1,5 в ссылке.

Я обвиняю компартию и советское государство в преступлениях против человечности: в частности, в заключении меня на 7,5 лет в тюрьме за слово"...

"Я не прощаю машине зла, я не прощаю винтикам этой машины, придававшим, преступлению, против человека, видимость законности, я не прощаю расчеловеченным расчеловечивателям. А ведь нас заставляют прощать и Вы миритесь с извращением всех понятий. Это недобровольное безвыборное "прощение" и растлевает вас...

Я требую суда над преступниками и преступными структурами...".

Четкость мысли и законченность фразы. Не то, что словесные пируэты из Предисловия. Толстовщина, да и только. Так хочется охладить "победителя"-всепрощенца: не победил он (Вазиф).

Его тюремщики из КПСС-КГБ остались на своих местах. Его официальный палач прокурор Кехлеров "завтра" будет управлять Прокуратурой РСФСР и, смеясь, будет читать, что Вазиф в тюрьме еще "смеясь" простил его. Как Иисус. А он, Кехлеров опять готов его (Мейланова) "распять", как Иисуса. Пророк Исайя сказал по этому поводу так: "Если нечестивый будет помилован, то не научится он правде, -- будет злодействовать среди правых (Библия. Исайя 26,10).

То, что Мейланов лишь через 2 года после тюрьмы смог создать брошюру тоже не говорит, что он победитель. Он до сих пор не реабилитирован. Ему не дают работу "побежденные" или коммунисты.

Механизм нового (перестройки), в нашей стране состоял не в том, что вначале некто (Мейланов, Цалитис, Сахаров) шагал в ногу, а в том, что три (3) генсека шагнули в гроб в течения 3-х лет.

А это скорее диалектика природы, чем роль личности в истории".

И еще, притянув к себе единомышленника Платона и став на защиту Анны и Марины, нам не следует забывать, что теории хороши практикой.

А практика в пятилетке -- это изменение "души" посредством внешнего воздействия на нее. Без того, не было бы ни Платона, ни Мейланова. И потому-то нужен "Нюрнберг", а не христианские постулаты.

А.Г.

МОЯ ПОЗИЦИЯ

ОТВЕТ РЕДАКТОРУ "ТРИБУНЫ"

"Взгляд", No2, 12 апреля 1991 года.

Во 2-м номере газеты "Трибуна" за этот год аноним, скрывшийся за инициалами А.Г., выступил с критикой моей брошюры "Из первых рук". Автор легко угадывается по стилю и содержанию заметки -- ему я бы не стал отвечать, но он обращается к читателям, обращусь к ним и я.

Аноним (Александр Гисцев) обвиняет меня в отсутствии жажды мести моим тюремщикам (партии, КГБ, прокуратуре и т.д). Он видит противоречие в моем требовании суда над компартией и советским государством и отсутствием у меня чувства мести. Ну а я счел бы себя не в праве требовать суда над компартией и партийным государством, если бы мною двигало чувство мести. Месть и Суд несовместимы.

Я ставлю целью изменение общественного сознания: я хочу, чтобы общество не прощало своим институтам преступлений и против одного-единственного человека Я хочу, чтобы не я, а само общество вынесло приговор кехлеровым и тельпизовым. Я считаю, что только юридический суд над государством произведет необратимый перелом в общественном сознании. В том-то и сила, и глубина моего непрощения, что причиной его не месть, не злоба, не ненависть. Да, я за то, чтобы все те, кого я считаю преступниками, получили -- ПО СУДУ -- положенное им. Но всего важнее мне пустить на слом саму машину, штампующую кехлеровых. Не месть движет и двигала мною до ареста и в тюрьме, а страсть вернуть эту страну и этот народ в человечество. Месть не созидает. А вот суд, имеющий целью разобраться в происшедшем, быть человечным и с преступниками, выслушать, понять и воздать им за преступления против самой идеи человека, -- такой суд созидает. Такой суд создал Новую Германию.

Да, во мне нет чувства мести, но это не значит, что я прощаю. Это всего лишь значит, что Я НЕ ПРОЩАЮ НЕ ИЗ ЧУВСТВА МЕСТИ. Народ состоит не из одних кехлеровых, тельпизовых, ибрагимовых, джарулаевых, григорьевых. Народ состоит и из терпящих бедствие рабочих, землепашцев, из стариков, юношей, девушек. Этому народу я хочу не отомстить, а помочь. Я не прощаю и из желания не допустить новых преступлений государства -- против только начавших жить, против тех, что начнут. Я стремлюсь продолжить человеческую историю на бесконечность ("Из первых рук").

Это коммунисты на всех политзанятиях внушали дагестанцам: Мейланов нас ненавидит из чувства мести. Это Д. Халидов и М.-Р. Магомедов год назад говорили мне, что моя непримиримость -- "синдром большевизма"; т. е. я непримирим, потому что, как большевики, долго сидел в тюрьме и оттого всех ненавижу. Это обыватели говорили (и говорят еще): "Мейланов? Но ведь его взгляды, наверное, деформированы обидой на общество, несправедливо с ним обошедшееся?". Неверно все это. А бедный Гисцев упрекает меня за то, что это неверно, за то, что коммунисты оказались неправы.

Я и в тюрьме, я и голодая, не думал о мести -- читайте "Из первых рук".

О моем требовании Нюрнбергского Суда над советским государством. Больше года тому назад Гаджи Абашилов, не называя прямо моего имени, обвинил меня чуть ли не в том, что я хочу повесить членов политбюро и развеять над землей прах Горбачева. Уже тогда в дискуссии, завязавшейся после одного из митингов в Вейнеровском парке, я объяснил Абашилову, что ничего подобного я не только не предлагал, но и, по логике, не мог предлагать. Я сказал ему: "На будущем процессе я буду обвинителем -- не судьей. Не я буду выносить приговоры, и уж, наверное, среди них не будет смертных приговоров. Я изложу факты, а уж судить... я согласен, чтобы в судьях был даже кто-нибудь из рядовых, честных коммунистов. Мне важно, чтобы был сам суд. Чтобы преступления партийного государства перед личностью были осуждены юридическим, а не литературным судом. В исследовании и осуждении, а не в жестокости приговоров, моя идея".

Гисцев пишет: "Механизм нового (перестройка) в нашей стране состоял не в том, что вначале некто (Мейланов, Цалитис, Сахаров) шли в ногу, а в том, что три генсека шагнули в гроб в течение трех лет". Прекрасно! То есть, не диссиденты инициаторы изменений в обществе, не то, что я в восьмидесятом вышел на площадь и пять лет до Горбачева, и два с половиной года при нем отказывался исправляться принудительный трудом, несмотря на перевод в тюрьму и морение голодом, а просто три старца умерли подряд, открыв дорогу генсеку-преобразователю, это он, генсек, инициатор изменений, это он, по доброй воле, заговорил о демократии, это "партия и ее генеральный секретарь инициаторы перестройки". А Вы напишите, "А. Г.", все это в "Правду", там Вас поймут (и "диалектику природы", и Ваше коммунистическое принижение "роли личности в истории"). Ну, а у меня иной взгляд на историю -- далекий от взглядов газеты "Правда" и совпавшего с нею Гисцева.