Чтение онлайн

– Ну и что же в офисе?

– На первый взгляд все вроде бы вполне обычно. Но, понимая, что все может оказаться тоньше и коварнее, я, поскольку сам утратил возможность там бывать, поручил это дело Ватсону, и он день за днем, как полагается…

– А почему вы утратили эту возможность?

– Видите ли, инспектор, – с неохотой взялся отвечать Холмс, – ко мне во вторник обратился новый клиент, и мне пришлось отбыть по его делам.

– Подождите, я правильно вас понял? – я отказывался верить собственным ушам. – Едва начав с одним делом, вы взялись за следующее?

– Что значит, едва начав? – отозвался он раздраженно. – В конце концов, я ж не бросил его. Да, я порой одновременно занимаюсь делами нескольких клиентов. В этом нет ничего предосудительного. Я пользуюсь высоким спросом, если вы не заметили…

– Я заметил.

– Ко мне приходит по нескольку человек за день. Что, прикажете отказывать им? Тогда, когда они так нуждаются в моем участии! Они не хотят идти к вам, инспектор, они желают иметь дело со мной, с Шерлоком Холмсом.

– Хорошо. И вместо себя вы…

– После того, как я понял, что обстоятельства вынуждают меня на время покинуть Лондон, я перепоручил дело Уилсона своему верному помощнику Ватсону. Поэтому, как видите, я вовсе не пренебрег взятыми на себя обязательствами. Все остальные дни вплоть до закрытия их офиса в субботу Ватсон исправно посещал его и выполнял всю возложенную на него работу. Думаю, вам следует взломать дверь и произвести там обыск. Вы увидите, сколько он успел переписать всевозможных статей на букву "Б", и убедитесь тем самым, что мы сделали все возможное, чтобы не допустить того, что все-таки, если вы не заблуждаетесь, произошло. Возможно, если б мы взялись за следующую букву, банк был бы спасен. Не смею этого утверждать, поскольку не знаю подробностей ограбления, но в любом случае, Ватсон просто физически не успел бы перейти к ней.

Я и раньше замечал, что Холмс странным образом коверкает фамилию своего друга. Это только подчеркивало то ощущение, что у меня успело сложиться, а именно, что их союз даже и близко не представляет собой отношения на равных. Доктор с его собачьей преданностью слишком боготворил своего кумира, и божество в ответ предсказуемо платило той же снисходительностью, и теми же насмешками, как и везде и со всеми, но сглаженными чем-то вроде милой привязанности, отчего насмешки, не теряя язвительности и гонора, уже казались дружеским подтруниванием. Как известно, легкий шлепок может быть не менее оскорбительным, чем грубый пинок, однако Холмс, придумав доктору шутливое прозвище, искренне полагал, что в этом нет ничего унизительного, тогда как мне со стороны в этом виделось явное пренебрежение. Тем более меня удивило, что, несмотря на вышесказанное, он оказал доктору Уотсону такое доверие, что после него тот проторчал в офисе "Союза рыжих" всю вторую половину недели, убивая драгоценное время. Или здесь что-то не сходилось, или же мне решительно не давалась логика дедуктивного метода.

Тем временем доктор Уотсон, понемногу избавившийся от робости и оживившийся при упоминании о его сыщицкой деятельности в загадочном офисе, счел нужным внести свою лепту и со всей серьезностью обратился ко мне:

– Если вы, инспектор, считаете, что с мистером Уилсоном обошлись так прискорбно оттого, что я, подменяя его сменщика мистера Холмса, не должным образом отнесся к исполнению собственных обязанностей, то я готов настаивать на том, что такое утверждение несправедливо. Я видел и материалы, составленные мистером Уилсоном, и те материалы, что успел оставить после себя мой друг Холмс за свой трудовой вторник. Поэтому, располагая возможностью сравнивать, смею утверждать, что моя работа не уступает им ни в чем, в смысле прилежности, разборчивости, аккуратности в обращении с чернилами, бумагой и прочим. Надеюсь, я довел это до вас достаточно вразумительно, чтобы вы приняли это к своему сведению.

Я понял, что больше ничего здесь не добьюсь, и покинул обещающий в будущем стать еще более популярным дуэт в не самом благополучном виде.

5 августа 1891

– Кто такой мистер Трепов?

Этим вопросом вчера уже поздним вечером огорошила меня миссис Хадсон. Чем едва не испортила мне настроение на весь предстоящий такой важный день. Между прочим, хотя Холмсу, а не мне предстоит прокрасться в логово таинственного "Союза рыжих", я на предстоящий вторник тоже не останусь без дела, и речь здесь вовсе не о черном парике, если кто-то вдруг так подумал. Холмс поручил мне следить за домом Уилсона и за теми, кому вздумается тоже следить, как и мне, за нашим подопечным.

– Только не перепутайте, Ватсон. Чтобы не получилось, что проследили за вами. Если нас обнаружат, вся работа потеряет смысл. Заодно проверите, насколько точно Уилсон соблюдает наши инструкции.

Понимая, какое ответственное задание мне выпало, и какая огромная концентрация внимания мне потребуется, я приступил к ее выработке еще перед отходом ко сну, чтобы проснуться предельно собранным и достигнуть пика сосредоточенности именно тогда, когда приступлю, наконец, к самому заданию.

И вот в этот момент нашей хозяйке зачем-то понадобилось узнать, кто такой этот Трепов. "Причем здесь я!" – непременно вырвалось бы у меня в ответ, если б я вовремя не вспомнил, что встречал уже это имя в собственном рассказе, а значит, обязан, как вежливый автор, который неравнодушен к судьбе своего тиража, дать обстоятельный ответ одному из самых преданных своих читателей. Смущение бывает и выгодным. Все зависит от того, как его подать. Мое смущение, безусловно, относилось к невежеству миссис Хадсон. Во всяком случае, я сделал все зависящее от своего лица, чтобы она именно так и объяснила себе мою растерянность. В наше время всеобщего стремления к образованности стыдно не знать такие вещи, крайне тонко и деликатно намекнул я разинутым ртом и округлившимися глазами, а еще прибавил бровями в сторону Холмса, чтобы наша хозяйка отныне брала пример с того, кто с его кругозором никогда не позволил бы себе столь глупого вопроса. Но оказалось, что она затронула эту тему именно по просьбе моего друга. Холмс уже несколько дней ломал голову над тем, что это за странный человек, в связи с убийством которого, его, по моему мнению, вызывали в Одессу. "По мнению мистера Дойла!" – едва не воскликнул я, но снова сдержался. Пообещав миссис Хадсон, что она получит от меня все ответы в свое время, то есть, свободное от подготовительных процедур, коих она не замечает, так как ни черта в этом не смыслит, я встал из-за стола, так и не притронувшись к ужину, и, теряя с таким трудом добытую концентрацию, и взамен приобретая все более ощутимое раздражение, отправился к Холмсу.

Мой друг стоял перед зеркалом и также только с большим умением погружался в состояние глубочайшей сосредоточенности, совсем уже, как мне показалось, не обращая внимания на разительную перемену своей внешности.

– Настраиваетесь на завтрашний день? – спросил я.

– Настраиваюсь, расстраиваюсь – какая разница. В офисе Союза наверняка есть зеркало, хоть самое простенькое, и, дабы не шарахнуться от собственного отражения в присутствии Росса, мне нужно успеть привыкнуть, что эта отвратительная рыжая шерсть на голове является частью меня. Вы поужинали?

Я ответил утвердительно, подумав, что сыт по горло происходящим, и что пора уже, коль всех так одолевает любопытство, выяснить, что это за люди, места и прочие названия, кои так неприятно часто попадаются в моем произведении.

Самое ужасное состоит в том, что из-за обострившейся подозрительности я теперь во всем вижу тайные каверзы, дьявольски упрятанные подвохи. Во всем – значит, в поведении окружающих и особенно в этом чертовом рассказе. Мне все кажется, что автор наполнил текст двойным смыслом, расположив за героикой насмешки, нависшие молчаливыми, но такими красноречивыми тенями над общим фоном оптимистичного пафоса.

Я решил, что для начала было бы неплохо выяснить, куда это вызывали Холмса, чтобы подтвердить это в случае чего не просто абы как, а со знающим видом. Таким, какой появляется у человека, для которого слово "Одесса" не пустой звук, а целая кладезь воспоминаний. Одесса оказалась городом, вернее, довольно большим количеством городов с таким названием, расположенных в самых разных местах. Большинство из них – в Новом Свете, а один – в России. Это показалось мне еще более зловещим. При всем желании мы теперь не сможем ответить, куда же именно вызывали Холмса, в какую именно Одессу из такого изобилия возможных.

Гораздо больших успехов я сумел добиться при выяснении личности Трепова. Оказалось, это градоначальник столицы Российской империи. Он умер два года назад своей смертью, но за десять лет до этого на него было совершено покушение. Выходило, что дело это оказалось столь запутанным, что, спустя такой долгий срок, расследование покушения, не добившись результатов, вынуждено было признать свое бессилие, и российские власти пригласили Холмса. А поскольку Трепов за это время успел умереть (причем в самом расцвете сил – он только-только разменял девятый десяток), дело о покушении превратилось в дело об убийстве. Здесь все сходилось, и я воспрял духом, но самое неприятное ожидало меня впереди. Я выяснил, что фамилия этого политического деятеля происходит от глагола "трепать". В русском языке это довольно двусмысленное слово. В перечень его значений входит и излишняя разговорчивость, если использовать данный глагол в сочетании с существительным "язык". Молоть чепуху, нести чушь, болтать пустое – вот что вскрылось, едва только я утрудил себя чуть более внимательным прочтением! Это ли не доказательство, что мистер Дойл воспринимает весьма иронично кажущиеся на первый взгляд такими значительными успехи моего друга! И сколько еще подобных намеков на шутливый, комедийный характер его произведения можно отыскать, если только вглядеться по-настоящему!