Чтение онлайн

На суде меня спросили, жалею ли я о своем решении?

Я усмехнулась, незаметно прикусив внутреннюю часть щеки, и ответила - нет.

Возможно, именно поэтому меня и отправили за решётку.

Адвокат неоднократно повторял, что я должна сожалеть о совершённом деянии, по крайней мере, на публике. Если бы я плакала, стенала и рассказывала, как сильно испугалась, то меня бы оправдали.

Да, я испугалась, но не надо меня жалеть! Пожалейте лучше тех, у кого не получилось скинуть с себя похотливого ублюдка...

Сожалеть - значит раскаяться, признать свою вину. Это не про меня. Разве я виновата в том, что хотела защитить себя? Я так не считаю. И пройдите-ка, пожалуйста, все в жопу!

Я сидела там, за этими решётками и смотрела на тех людей, которые пришли меня поддержать. Я качала головой, не понимая, для чего они здесь. Мне не нужно их внимание. Больше нет.

Я устала. Мне надоело разбивать кулаки о закрытые двери.

Всю свою жизнь я вынуждена была наблюдать печальный взгляд приёмного отца, сто процентов считающий меня своей карой небесной. И видела, как зло ухмыляется мама, наградившая отца нагулянным ребёнком. Она явно думала, что заслуженно наказала его.

А как же я? Почему наказана я?

Я никому из них не нужна.

Каждый день я отчаянно пыталась вписаться. Я стремилась к ним. Я подражала им во всем. Я меняла себя, ломала изнутри и снаружи, пытаясь стать тем, кем никогда не являлась.

Дэвис.

Да, меня занесло в процессе. Да, я сшила себе образ шлюшной стервы. Но кому какое дело, правда?

– Ты мне не сестра!
– Эти слова Маркус произносил каждый раз, когда я обращалась к нему. Каждый раз, когда нуждалась в нём - в брате, в поддержке, в опоре.

Но снова и снова я натыкалась на вилы - достаточно было его взгляда, чтобы я почувствовала себя ничтожеством. Маркус навсегда оставил шрам на моем сердце - ему я тоже не нужна.

Я привыкла, адаптировалась, замкнулась. Почувствовав угрозу, я не побежала к ним. А смысл? Они бы все равно мне не помогли. Я решила справиться самостоятельно.

И я справилась! Как смогла, так и защитила себя! И чхать я хотела, что какой-то адвокатишко призывал меня признать свою вину!

Я. Ни в чём. Не виновата.

Я. Я. Я. Везде только я - одиночество.

– Могу я быть с тобой откровенным?
– спрашивает мужчина в форме, сидящий напротив меня. И тут же, не дожидаясь моего ответа, продолжает.
– Я думал, что сегодняшнее утро будет таким же добрым, как и предыдущие, но нет. Знаешь, почему моё утро испортилось?

Я закусываю губу. То, что он говорит о моём появлении, ясно как и то, что лимон жёлтый и кислый. И его лицо как раз выглядит так, словно я заставила съесть эту кислятину.

– Меня не волнуют причины, по которым ваша жена не дала вам с утра, - фыркаю я. Раз он так открыто заявляет, что я испортила ему расчудесное утро, то, полагаю, я тоже могу пересечь эту черту.

Лицо шерифа сильнее сморщилось. Он кивнул, словно только этого от меня и ждал.

Как он там себя назвал? Мистер Перри Росс? Чудненько.

– Ты понимаешь, что только что усложнила мне жизнь?

Я хмыкнула. Будто мне не пофиг?

– Не волнуйтесь, я не собираюсь больше...
– я не могу это произнести, - вытворять... нечто подобное...

– Это хорошо.
– Его губы превратились в одну сплошную линию.

Я прищурилась, закусив язык.

– Если, конечно, меня не спровоцируют.
– Щелкнула пальцами, пару раз моргнув.

Мистер Росс нахмурился еще больше. Ого. А я думала, что дальше некуда. Такими темпами его лицо превратится в одну сплошную и жирную точку.

– Салли, - шериф отложил документы, что я отдала ему с утра пораньше, опустил руки на стол, скрестив пальцы, - почему ты решила перебраться в наш городок? Насколько я понимаю, ваша семья достаточно обеспеченна, и ты могли бы спокойно разместиться в Майами. Почему сюда?

Я съехала на стуле, закинув ногу на ногу. На мне простые кеды, широкие джинсы-бойфренды, темная майка, поверх которой чёрная кожаная куртка.

Собиралась ли я объяснять ему всю сложность своей ситуации? Рассказать ему о своих взаимоотношениях с родными? Я растянула губы в вызывающей улыбке.

Ха, очень смешно.

– Безумно соскучилась по своей бабуле, - усмехаюсь я, приподнимая правую бровь.
– Она у меня такая душка, не правда ли?

Ага, именно поэтому она пыталась меня убить, стреляя из игрушечного пистолета.

Шериф ничего не ответил, лишь постукал пальцами по папке с моими документами.

– Здесь написано, что ты не закончила школу.

– Ага, было как-то не до этого.

– Ты ведь понимаешь, - шериф отклонился на спинку своего кресла, - что такая статья навечно бы закрыла тебе допуск в общество, не будь у твоего отца - приемного, если не ошибаюсь - столько денег.

Я слегка раздула ноздри, задрав голову.

Вот козёл!

Я стиснула челюсть. Да, статья, по которой меня на год упекли в колонию, вполне ощутима. Это вам не штраф за неправильную парковку, но все же...

Никто не смеет упрекать меня в этом!

– Мне плевать, что вы там считаете!
– резко отвечаю я, чувствуя, как к горлу подступает колючий ком.
– Я не социально опасный преступник, иначе бы меня не выпустили по УДО, даже если бы мой приёмный отец управлял этой страной. Раскройте глаза шире и прочитайте статью ещё раз!

Шериф поджимает губы. Ему не нравится моя дерзость. А я не собираюсь отмалчиваться. Думаю, после случившегося каждый понимает, что я не позволю себя обижать. И я никогда не остаюсь в долгу.

Я окидываю его кабинет быстрым взглядом, останавливаясь на фотографиях. Прямо передо мной висит фотография девушки примерно моего возраста. Светлые волосы, прямой пробор, улыбка во все тридцать два зуба - она хорошенькая.

Теперь настала моя очередь кривиться.

– Ваша дочь?
– спросила я, указав пальцем. Шериф напрягся.

Я поспешно встала, обошла стул, стиснула его спинку.

– Она ведь папина девочка, правда?

Мистер Перри нервно сглатывает, но не пытается меня заткнуть.

– Уверена, вы бережёте её, как зеницу ока, но все же...
– я сделала небольшую паузу, оголив свои острые зубки.
– В жизни всякое бывает... Я вот преступница, которую надо изолировать об «приличного», - я делаю кавычки в воздухе, - общества. А ваша дочь чиста и невинна.
– Я сильнее стиснула деревянную спинку, пропуская через свое тело вибрацию.
– А что если какой-то мудак вдруг захочет её?