Чтение онлайн

– К несчастью, мы не можем так поступить. Я всего лишь блефовала.

– Ты что? Миссис Флеминг это заслужила.

– Месть может быть очень сладкой, – заметила Венеция, – но последствия всегда оказываются для мстителя плачевными. А в данном случае мы можем оказаться в опасности. Если мы сделаем плохую фотографию миссис Флеминг, которая объективно очень хороша собой, то остальные клиенты дважды подумают, прежде чем нанять меня.

– Из страха, что могут получиться ужасно? – поморщилась Амелия. – Да, я тебя поняла. Никакой мести. А жаль, миссис Флеминг заслуживает такого же унижения, какому подвергла тебя.

Венеция отвернулась к окну.

– Почему она так поступила?

– Грубо разговаривала?

– Нет. Почему она ненавидит меня? Я недавно видела ее на выставке, но нас даже не представили друг другу. Чем я заслужила такую неприязнь с ее стороны?

Гейбриел, Венеция и Беатрис сидели в маленьком салоне с видом на Саттон-лейн.

На столике возле дивана стоял большой кофейник, который только что принесла миссис Тренч. Беатрис держала в руках пяльцы. Спустив очки на кончик носа, она аккуратными стежками вышивала желтую розу в овале.

Венеция с отрешенным видом потягивала кофе. События в доме Розалинды Флеминг привели ее в невеселое расположение духа. Быть профессиональным фотографом не так-то просто. Иногда попадаются высокопоставленные клиенты, которые могут пустить нелепый слух, способный разрушить карьеру.

– Никак не могу понять, – проговорила Венеция, отставляя чашку. – Зачем миссис Флеминг вообще согласилась, чтобы ее фотографировала я?

– По-моему, это очевидно, – отозвалась Беатрис, окинув розу критичным взглядом. – Пожалуй, середину цветка я вышью темно-золотой нитью.

Гейбриел вопросительно посмотрел на Венецию. Та незаметно покачала головой, давая понять, что смысл слов тетушки ей также неведом.

Молодой человек прокашлялся.

– Мисс Сойер, вы хотите сказать, что миссис Флеминг согласилась фотографироваться у Венеции, потому что это сейчас модно?

– Нет. Конечно, нет! – Беатрис порылась в сумке в поисках золотой нити. – В Лондоне есть и другие модные фотографы. Я уверена, что Розалинда Флеминг согласилась сниматься у Венеции, потому что у нее не было другого выбора.

– Что вы имеете в виду? – удивился Гейбриел.

Беатрис взглянула на него поверх очков.

– Если помните, это ее друг сердца, лорд Акленд, настоял на съемке. Это он заказал фотографию, и он же за нее заплатит.

Чашка с кофе, которую держала в руках Венеция, замерла в воздухе. Она была в шоке.

– Да, конечно. Ты права, тетя. Как же я сразу об этом не подумала!

Гейбриел мельком взглянул на Венецию и снова перевел взгляд на Беатрис.

– Мисс Сойер, вы действительно считаете, что миссис Флеминг согласилась позировать ради того, чтобы сделать приятное своему любовнику?

– Считаю, что у нее не было другого выбора. Надо было обязательно сделать ему приятное, мистер Джонс. – Беатрис наконец нашла нитку. – Вам, пожалуй, трудно понять, какие отношения связывают Розалинду Флеминг с лордом Аклендом.

– Что тут понимать? – пожал плечами Гейбриел. – Если верить мистеру Харроу, она любовница Акленда.

– Да уж, – вздохнула Беатрис. – Женщина в положении миссис Флеминг перед всем светом может делать вид, что пользуется свободой, о которой другие женщины и мечтать не смеют. Только это далеко не так. Она очень во многом ограничена и гораздо сильнее зависит от прихотей мужчины, который платит по счетам.

Венеция с пониманием посмотрела на Беатрис.

– Иными словами, когда лорд Акленд захотел, чтобы я ее сфотографировала, у миссис Флеминг не было иного выбора. Она должна была согласиться?

– Чтобы удерживать позиции, любовнице приходится быть умной, очаровательной и увлекательной одновременно, – сказала Беатрис. – Она может обманывать саму себя, считая, что держит ситуацию в своих руках, но в глубине души все же чувствует, что, если не удовлетворит любовника по всем статьям, ей легко подыщут замену.

Гейбриел поднял брови.

– Верно подмечено, мисс Сойер.

– Но это не объясняет, почему миссис Флеминг так меня невзлюбила, – нахмурилась Венеция. – Конечно, она могла быть раздражена из-за того, что пришлось отменить какие-то светские мероприятия ради того, чтобы позировать. И все же ее реакция показалась мне очень странной…

– Ничего странного, если учесть вашу разницу в социальном положении, – сказала Беатрис. – Лично мне ее неприязнь к тебе кажется совершенно естественной.

– Как ты можешь так говорить? – обиделась Венеция. – Я ничем ее не оскорбила.

В улыбке Беатрис сквозило веселье и сдержанная житейская мудрость.

– Ты разве не понимаешь, дорогая моя? Ты оскорбила ее уже тем, что являешься самой собой. Женщина, добившаяся успеха самостоятельно, да еще не зависящая от мужчины, очень раздражает.

– Ничего себе! – изумилась Венеция. – Судя по ее одежде, украшениям и обстановке в особняке, ей живется гораздо лучше в роли любовницы лорда Акленда, чем мне в качестве фотографа.

– Да, но только она рискует разом все потерять, если Акленду вдруг придет в голову мысль завести себе новую любовницу, – спокойно проговорила Беатрис. – Помимо денег, она рискует потерять еще то, чем дорожит больше всего.

– Положение в обществе, – уточнил Гейбриел, сложив руки на груди.

Беатрис кивнула:

– Вот именно. У миссис Флеминг нет влиятельных родственников и друзей, как нет и постоянного источника дохода. В обществе ее считают красивой и привлекательной, потому что так думает лорд Акленд. Но если он потеряет к ней интерес или же совершит глупость и умрет, высший свет мгновенно отвернется от нее. Единственное, на что она может надеяться, это найти человека, который будет содержать ее в таких же условиях. Кроме того, женщине в положении миссис Флеминг не стоит забывать, что часы тикают. Она ведь не молодеет.

– Ты права. – Венеция задумчиво посмотрела на Гейбриела. – Есть, правда, кое-что, еще более странное. Миссис Флеминг постоянно говорила о том, как мне не повезло, что мой муж воскрес из мертвых. Она явно намекала на то, что быть вдовой намного лучше, чем женой.

Гейбриел изумленно поднял брови.

– Надеюсь, вы не планируете овдоветь во второй раз, миссис Джонс? От Эдварда я узнал, что меня чуть не убили разбойники и чудом не растоптал табун диких мустангов. К счастью, я выжил после падения в пропасть, но, боюсь, второй раз из такой передряги мне не выбраться.