Чтение онлайн

– Вы не маг? – уточнил я.

– Нет. Обычный человек, – с недоумением посмотрел он на меня.

Ещё бы, ведь, как правило, магией обладают только аристократы. Однако следовало исключить вариант, что он бастард.

Я потянулся к нему чутьём друида – осторожно, едва касаясь. Мана у меня и так на минимуме, но на беглый осмотр хватит.

И тут же отдёрнулся, как от ожога.

Внутри Самарина сидело что-то живое. Что-то чужеродное, тёмное, присосавшееся к его жизненной энергии и медленно, методично вытягивающее из него силы. Как пиявка, только глубже.

Впервые сталкиваюсь с чем-то подобным вживую. Но в книгах Валерьяна мне доводилось читать о магических болезнях. Думаю, мы найдём выход. Вопрос времени.

– Что вы увидели? – Корнилова подалась вперёд. Она заметила, как я отдёрнулся. Умная женщина – ничего не упускает.

– Это не обычная болезнь, – сказал я медленно. – Дмитрий Иванович, вам говорили когда-нибудь, что причина может быть магической?

Самарин нахмурился.

– Профессор в Петербурге упомянул, что есть «магический компонент», но не стал вдаваться в подробности.

– Не могу поставить точный диагноз здесь, – сказал я. – Мне нужна моя лечебница и мой целитель. Но скажу вам прямо, Дмитрий Иванович: то, что я вижу, лечится. Не быстро, не легко, но лечится.

Самарин молчал. Он смотрел на меня тем взглядом, который бывает у людей, слишком часто слышавших обещания и слишком привыкших к разочарованиям. Не верил. Но хотел поверить – и это «хотел» давалось ему труднее всего.

– Дмитрий не может оставаться надолго, – вставила Корнилова. – Его отсутствие в канцелярии заметят. Пойдут вопросы.

– Скажите, что поехал на воды. Или к родственникам. На охоту. Что угодно, – я пожал плечами. – Чудес за час я не обещаю. Это вам не хромота и не сыпь. Случай надо исследовать, и тогда я уже смогу назвать более точные сроки.

Корнилова сжала губы. Но видно было, что она привыкла решать быстро.

– Хорошо. Сколько вы хотите? У меня достаточно денег…

– Не нужно, – я поднял руки в примирительном жесте.

– Тогда чего вы хотите? – она прекрасно понимала, что бесплатный сыр бывает лишь в мышеловке.

– У меня есть одно условие, – я посмотрел ей прямо в глаза. – Покровительство. Тихое слово вашего супруга в нужном кабинете, если кто-то попытается отобрать у меня землю через суд. Это мне нужно больше, чем любые деньги.

Имя Корнилова, сказанное шёпотом в правильном месте, стоит дороже золота.

Она смотрела на меня долго. Оценивала. Потом перевела взгляд на Самарина – тот сидел неподвижно, сцепив руки на коленях. Бледный, осунувшийся, но спина прямая. Не жаловался, не просил. Держался.

– Хорошо, Дубровский, – наконец произнесла Корнилова. – Вы получите своё слово. Но если с Дмитрием что-то случится – я вам это припомню.

– Не сомневаюсь, – кивнул я. – Когда он сможет выехать?

– Сегодня, – неожиданно сказал сам Самарин. – Чем скорее, тем лучше. Я устал находиться в таком состоянии и ждать собственной смерти.

Я встретил его взгляд. В глубине серых, усталых глаз тлел огонёк. Решимость.

– Тогда собирайтесь, Дмитрий Иванович, – я поднялся. – Дорога до моего поместья занимает пару часов. Вещей много не берите – всё необходимое у нас есть.

Корнилова проводила нас до выхода. На пороге она коснулась руки Самарина – коротко, едва заметно, но я видел, как его пальцы сжались в ответ. Прощание без слов. Без поцелуев, без обещаний. Просто прикосновение, в котором было больше, чем в любой клятве.

– Я заеду через три дня, – сказала она мне. – Лично проверю, как проходит лечение.

– Буду вас ждать, – спокойно ответил я.

Мишка ждал в коридоре, делая вид, что изучает картину на стене. Увидев Самарина, он вскинул бровь, но промолчал. Хороший у меня друг – вопросов не задаёт, когда не нужно.

Обратная дорога прошла почти в молчании. Перекинулись лишь парой фраз – я спросил, давно ли он знает Корнилову, он ответил коротко: «Три года». Я спросил, знает ли её муж. Он помолчал, потом сказал: «Подозревает. Но доказательств нет». И замолчал, явно не желая продолжать.

Что ж, его право. Мне не его сердечные дела нужны, а его здоровье.

Поместье встретило нас суетой. Архип руководил последними работами по ремонту, рабочие заканчивали монтаж, и во дворе пахло свежей стружкой и масляной краской. Привычная, почти домашняя обстановка.

Которая, впрочем, была нарушена через пятнадцать секунд после моего появления.

– Всеволод Сергеевич! – Архип подскочил ко мне, едва увидел. Лицо у него было такое, будто он узрел привидение. Хотя, зная обитателей моего поместья, это вполне могло быть правдой. – У нас тут такое!

– Что именно? – я уже по его тону понял, что новости мне не понравятся.

– Этот ваш… – Архип замялся, подбирая слово. – Ну… постоялец. Седой который. Он того… натворил дел.

Я мысленно выругался. Оставил Ярослава на Ярину на несколько часов – и вот результат.

– Где он?

– В людской. Ярина его туда отвела, – Архип понизил голос. – Но вам лучше сначала со мной поговорить, Всеволод Сергеевич. Я хочу, чтобы вы знали: я не виноват. Этот парень – он не в себе. Совсем.

Я передал Самарина Степану – объяснил коротко, что он гость, нужно позвать Лизу и сопроводить в санаторий. Потом повернулся к Архипу.

– Рассказывай. Всё и по порядку.

Архип набрал воздуха и выдал:

– Значит, так. Я во дворе, проверяю поставку. Ящики с трубами, всё как вы велели. Этот парень, ну, Ярослав, вышел из дома и встал посреди двора. Стоит и смотрит. Молчит. Глаза у него такие… Ну, вы сами видели, – Архип поёжился. – Рабочие косятся, но работают. И тут Ефимыч – знаете, бригадир – подходит к нему и хлопает по плечу. «Эй, – говорит, – парень, помоги ящик переставить, а то стоишь столбом, хоть пользу принеси».

– И? – спросил я, уже предчувствуя продолжение.

– А этот ваш Ярослав… – Архип сглотнул. – Он Ефимычу руку перехватил. Так перехватил, что тот взвыл. Я думал, кость хрустнет. Ефимыч мужик здоровый, руки как лопаты, а этот худой парень его скрутил, будто тряпку. И глаза, Всеволод Сергеевич… Зрачки у него стали как у змеи. Вертикальные. У Ефимыча аж ноги подкосились.

– Дальше, – велел я, хотя «дальше» мне уже не хотелось слышать.

– Дальше – ящик! – Архип всплеснул руками. – Ящик с трубами, который рядом стоял! Его как будто изнутри разорвало! Доски в щепки, трубы во все стороны! Одна чуть мне по башке не заехала! Я упал, рабочие бросились кто куда. А этот Ярослав стоит и смотрит на свои руки, будто не понимает, что натворил.