Чтение онлайн

– И сколько такая линза стоит?

Елизавета замялась.

– Дорого. Рублей сорок-пятьдесят за приличную. Дешёвые бывают, но от них толку мало – искажают картину.

Сорок-пятьдесят рублей. Четверть моего нынешнего бюджета. Но если эта штука позволит Лизе работать быстрее и точнее – вложение окупится. Причём в короткие сроки.

– Что-нибудь ещё из дорогого? – уточнил я.

– Ширма для кабинета, чтобы пациенту было удобно раздеться. Постельное бельё для кушетки. Полотенца. Тазы – медные или хотя бы жестяные. Вода нужна, причём много воды. Если у тебя действительно целебная вода в баронстве – это вообще бесценно. Половину настоек можно на ней готовить, эффект будет втрое сильнее, – вдруг Елизавета замялась. И виновато посмотрела на меня. – Я понимаю, что это всё стоит немалых денег…

– Не извиняйся. Ты мне сейчас обустройство рабочего места описываешь, а не прихоти. Без инструмента мастер не работает.

Елизавета кивнула, заметно приободрившись.

Горенков, который шёл рядом и внимательно слушал, вдруг подал голос:

– Елизавета Павловна, а вы, простите, какого ранга целительница?

– Второй круг. А что? – слегка напряглась Елизавета.

– Да просто любопытно! – он поднял руки в примирительном жесте. – Я однажды к целителю третьего круга попал. Так он мне вывих за десять секунд вправил. Я даже охнуть не успел!

– Второй круг – это серьёзнее, – сказал я, хотя, честно говоря, ещё не до конца разобрался в местной классификации.

– Ещё бы! – подтвердил Горенков. – Целители второго круга – редкость. Их по всей губернии человек пять наберётся. Сева, ты хоть понимаешь, какое сокровище рядом с тобой ходит?

Елизавета порозовела и отвернулась.

– Понимаю, – ответил я. И ведь второй круг – это без учёта артефакта “сердца”. – Именно поэтому и собираюсь обеспечить ей нормальные условия для работы.

– Кстати, насчёт них, – задумался Горенков. – Кажется, знаю я, где всё это добро достать.

– Тогда веди, – разрешил я, и мужчина с гордостью пошёл вперёд.

Горенков привёл нас к лавке Прохорова на Мельничной улице. Как он объяснил, тот торговал скобяным товаром, но держал и хозяйственную утварь – посуду, ткани, мелочь всякую. Для начала сгодится.

За прилавком стоял сухой старик в круглых очках, похожий на состарившегося часовщика. Он раскладывал по ящикам какие-то мелкие металлические детали и поначалу даже не поднял на нас глаз.

– Добрый день, – начал я. – Нам нужна посуда. Медные котелки, ступка с пестиком, склянки мерные, воронки. И тазы – медные, если есть.

Прохоров поднял взгляд. Оценил меня, потом Елизавету, потом Горенкова. На последнем задержался.

– Михаил Фёдорович, – сухо произнёс старик. – Ты мне за прошлый раз так и не заплатил.

– Прохор Семёныч, дорогой! – Горенков выставил ладони вперёд. – Это недоразумение! Я обязательно верну!

– Какой прошлый раз? – тихо спросил я у попутчика.

– Да ерунда, – отмахнулся Горенков. – Брал у него перочинный ножик в долг. Мелочь.

– Не мелочь, а рубль двадцать, – поправил Прохоров. – И это было четыре месяца назад.

Я молча достал из кошелька монету и положил на прилавок. Чувствую, что иначе мы не договоримся. Или же Прохор специально завысит цену, чтобы перекрыть и долг Горенкова.

– Долг господина Горенкова закрыт. А теперь давайте к делу, – серьёзно сказал я.

Прохоров посмотрел на монету, потом на меня. Кивнул и сразу подобрел.

– Слушаю вас, сударь, – он даже улыбнулся.

Следующие двадцать минут Елизавета и Прохоров разговаривали на языке, который я понимал через слово.

Ступка – обязательно каменная, не чугунная. Склянки – только с притёртыми пробками, остальные не годятся. Котелки – медные, два размера, и не вздумать предлагать жестяные.

Старик поначалу ворчал, но быстро проникся: Лиза знала, чего хочет, и это ему явно импонировало. Единственная заминка вышла с мерными чашками.

– Если ошибёшься на ложку, вместо лечения получишь отравление, – пояснила Лиза, бережно заворачивая фарфоровые чашки в тряпицу.

Я мысленно поблагодарил судьбу за то, что взял с собой целительницу, а не пытался закупиться сам. Половину из этого списка я бы просто не додумался купить.

– А ткань у вас есть? – спросил я. – Нам бы на ширму. И простыни для кушетки.

– Тканями не торгую, – покачал головой старик. – Это вам к Шаповаловой, на Торговую улицу. Она и бельё, и отрезы держит. Тридцать два рубля и шестьдесят копеек, – озвучил цену торговец.

Недурно мы закупились! И это ещё не самое дорогое, что нам нужно приобрести.

Однако жадничать – не в моей ситуации. Все эти вещи необходимы для кабинета целителя. Я без вопросов расплатился.

– Ещё вопрос, Прохор Семёныч, – сказал я, пока старик пересчитывал деньги. – Кристаллы-накопители в Волгине кто-нибудь продаёт?

Прохоров посмотрел на меня поверх очков.

– Накопители? Это вам в артефакторную лавку. Есть тут одна, на Соборной площади. Митрофанов держит. Только предупреждаю – цены у него кусаются.

– Когда это они не кусались, – вздохнул я.

Мы вышли из лавки, и внезапно Горенков предложил:

– Сев, это… Давай лучше я коробы понесу. Хоть так расплачусь за то, что долг за меня отдал, – было видно, что ему стыдно за эту ситуацию.

– Давай, – сразу согласился я, поскольку с тяжестями самому таскаться не хотелось.

Передал ему покупки. А потом попросил:

– А теперь веди нас к Митрофанову. И будем надеяться, что там не разоримся!

Горенков усмехнулся шутке и повёл нас дальше. Через пятнадцать минут мы уже остановились у нужной вывески: «Артефакты, амулеты, магические принадлежности. И.К. Митрофанов».

Мишка на этот раз остался снаружи. Причём сам вызвался. Не исключено, что и здесь он кому-то задолжал. А может, ему просто этот Митрофанов не нравится.

– Нам нужны кристаллы-накопители, – сказала Елизавета, подойдя к прилавку. – Для целительской практики.

Там сидел худой мужчина средних лет и что-то чертил в тетради пером, обмакивая его в чернильницу.

– Какой ёмкости? – спросил Митрофанов, даже не поднимая на нас взгляда.

– Средней. Пятьдесят-семьдесят единиц. Два, если возможно.