Чтение онлайн

Юрий Михайлович Лужков, с которым мне довелось встречаться по делам депутатским, зная о моей дружбе с Егорычевым, спрашивал меня о здоровье Николая Григорьевича и передал ему свою книгу с теплой надписью и пожеланиями. Он говорил о том, что, какие бы люди ни пришли к руководству Москвой, они всегда высоко оценят выдающийся вклад Егорычева в развитие столицы.

Николай Григорьевич до последнего дня оставался членом Совета старейшин Московской мэрии и много делал, будучи уже на пенсии, для развития ветеранского движения, для того, чтобы героическую историю нашего города лучше знала современная молодежь, будущее поколение москвичей. Уже тяжелобольной, он страстно хотел дожить до 60-летия Победы. Недотянул. Смерть, как всегда, распорядилась по-своему.

Николай Григорьевич любил молодежь, верил в нее, поддерживал и выдвигал способных молодых людей. Мне всегда казалось, что до конца жизни он оставался в глубине души комсомольцем – комсомольцем тех незабываемых лет. Наверное, именно поэтому мы с ним так хорошо понимали друг друга. Примеров тому немало. Приведу только один.

Весна 1963 года. В Москву вновь приехал Фидель Кастро. Его первый визит был ознаменован ярким митингом на Красной площади. Теперь было решено провести советско-кубинский праздник дружбы на стадионе в Лужниках.

Солнечный день. Стадион переполнен. Только в центре зеленым овалом пустует футбольное поле, временно лишенное ворот.

Возле правительственной трибуны появляются Никита Сергеевич Хрущев и Николай Григорьевич Егорычев. Они видят переполненный кипящий стадион и пустое зеленое поле в центре. А временная трибуна возведена у самой кромки беговой дорожки. Хрущев говорит, обращаясь к Егорычеву: «Кубинцы не поймут этой пустоты. Срочно заполните поле людьми».

Я в тот день должен был выступать на митинге и потому стоял рядом. До начала митинга оставались считаные минуты. Егорычев подзывает меня: «Борис, успеем что-то сделать?»

Я сказал – успеем, а в душе поблагодарил за предусмотрительность наше мудрое бюро, которое решило на всякий случай (если вдруг останутся пустые места на трибунах) заполнить их комсомольским активом, который должен находиться по соседству на тренировочном футбольном поле.

Тут в разговор вмешался генерал, председатель Комитета госбезопасности по Москве и области. «Нет, этого делать нельзя. В таком случае нам трудно гарантировать безопасность Кастро».

Николай Григорьевич оборачивается к нему и твердо говорит: «Михаил Петрович, мы доверяем нашей молодежи. Борис, действуй!»

Бегу на тренировочное поле. Наши резервисты резвятся вовсю. Песни, танцы, какие-то игры. Уже через пять минут ребята вбегают через боковые ворота на центральную арену Лужников и продолжают свое веселье уже тут. Через десять минут футбольное поле было заполнено молодыми ребятами и девушками.

Директор стадиона бьется в истерике: они повредят газон, мы его только что настелили. Успокоили: «Повредят, новый положите, мы вам все компенсируем».

Митинг начинается минута в минуту. На трибуну выходят Фидель Кастро, Хрущев, члены правительства, стадион взрывается аплодисментами. Тон задают наши неугомонные активисты на футбольном поле. Они скандируют здравицы в честь Кубы и Советского Союза, Фиделя и Хрущева, размахивая советскими и кубинскими флагами. Невозможно оставаться спокойным пред этой волной юношеского энтузиазма.

Выступает Фидель Кастро. Его встречают криками и громом аплодисментов. Выступают, как было принято тогда, представители рабочего класса, интеллигенции, руководители партии и правительства. Последним выступает первый секретарь Московского горкома комсомола. Никогда в жизни – ни до, ни после – я не выступал на таком подъеме.

Речь моя начиналась так:

Фидель Кастро обнимает и крепко жмет руку. Доволен, улыбается Николай Григорьевич – молодежь, как всегда, не подвела… Да и Хрущев, помнится, внимательно так и, я бы сказал, удивленно зыркнул своими маленькими глазками, словно говорил: «Эти ребята, похоже, из любого положения выкрутятся».

Николай Григорьевич любил семью. Нежно и трепетно относился он к Софье Ефимовне, своим детям и внукам. Его последняя и самая большая любовь – правнук Дима. Мы жили в одном доме, и мальчуган рос на наших глазах. Николай Григорьевич гулял с ним, катал на санках, потом провожал в школу. Учил уму-разуму. Он, не скрывая, гордился его смекалкой, добротой, улыбчивостью, ему очень хотелось, чтобы Дима вырос достойным человеком.

Это была какая-то удивительная и нежная дружба человека пожилого и совсем юного мальчугана. Мне казалось, что Николай Григорьевич мысленно повторял, повторял все время: «Дима, не подведи!»

Что-то похожее я чувствовал в его отношении ко мне. Егорычев был и останется для меня (не важно, что его давно нет) наставником во всем. Никогда не забуду его улыбку и задушевный тон разговора.

Мне очень повезло. Я встретил в своей жизни Настоящего человека, на которого всегда хотел быть похожим.

В МВТУ нам не только очень хорошо преподавали, но еще и прекрасно воспитывали. Именно там мы научились добиваться поставленных целей и никогда не отступать перед трудностями. Учились преодолевать собственную косность и лень, интеллектуальную и физическую. Нас научили жить интересно и всегда видеть главную цель. Педагогов немало, и обо всех хочется рассказать, но начну с поистине великого человека.

Для меня личность этого человека всегда представлялась чрезвычайно интересной. Я уже не раз пытался выразить (к сожалению, это выглядело не столь ярко, как мне бы хотелось) свое преклонение перед удивительной и разносторонней мощью этого человека, позволившей ему встать во главе одного из самых передовых производств нашего времени – прокатки. Он создал его буквально собственными руками. Это был единственный академик и великий конструктор, в котором совершенно естественно и полноценно сочетались глубокие теоретические познания и редкий талант организатора.

Если вы откроете энциклопедический словарь советского периода или нынешнего времени, увидите – статья об Александре Ивановиче занимает всего шесть-семь строк. Но за ними – плодотворный жизненный путь, великие труды подвижника своего Отечества – государственника, выдающегося ученого, который разработал теорию прокатки, создал уникальные образцы техники, опережавшие свое время. Он был одним из немногих дважды Героев Социалистического Труда, высокие награды которого были получены за работы в открытых областях науки и техники, но которые, безусловно, помогая укреплению промышленной мощи нашего государства, работали и на его оборону.