Чтение онлайн

— Только если использовали бы для неё одно из наказаний, предусматривающих опасность для души преступницы. Тогда бы потребовалось дополнительно разрешение церкви получить, особенно если приведение приговора в исполнение окажется проведено публично. — Кейто была полностью серьезна, когда видела проблему только в этом, и это расстраивало чародея сильнее всего. Да и её учениц, судя по их симпатичным, но сейчас крайне печальным мордашкам.

— Мои прежние распоряжения остаются без изменений. Главная в работе Черного дома — Элен. Камилла выполняет роль её заместительницы. А ты, Кейто, останешься на должности консультанта…Ну и бухгалтера, а также главного тюремщика. — Пребывание драугра столь близко к заключенным заодно позволяло отслеживать психическое состояние немертвой японки. Если она однажды уничтожит постоянно находящихся у неё под носом людей, раздражающих любые ходячие трупы одним фактом своего живого существования, то значит Олегу придется с болью в сердце уничтожить того, кого он когда-то считал своим другом. Или же самим француженкам, если чародей окажется слишком далеко. — Что с другими двумя шпионами и прочими редкими кадрами, достойными попадания сюда?

Знакомство с делами остальных узников собственных спецслужб чародея не то, чтобы порадовало, но успокоило. Ибо специалистов экстра-класса, способных терпеть страх и боль едва ли не бесконечно, среди них больше не нашлось.Мерзавец, который пытался договориться с десятком разных рабочих, чтобы они в один и тот же день не зная друг о друге принесли в свои цеха по две-три совсем крохотных и якобы почти не опасных бомбочки, едва способные сломать станки, под которые их засунут, сам не знал на кого работает…Но уши гильдии оружейников Северного Союза из этого плана определенно торчали, поскольку требовалось немалое личное мастерство и весьма специфические навыки, дабы втиснуть огромную разрушительную силу в очень маленькие золотые блямбы, перекрашенные под медь, а полное уничтожение значительной части производств могло бы остановить или хотя бы замедлить развитие промышленной мощи Нового Ричмонда, с каждым сделанным ружьем или доспехом снижающую цены на их собственную продукцию. Ну а предприимчивая содержательница элитного борделя для офицеров, магов и прочих состоятельных господ, который успел проработать едва ли пару недель, слишком уж настропалила своих девочек на ведение задушевных разговоров с клиентами. И на допросах даже не скрывала, что прибыла из контролируемой британцами части Индии, где занималась примерно тем же самым, выжимку из полученной информации отправляя на почтовый адрес, однозначно принадлежащий слугам её величества.

Прочие обитатели местных камер на взгляд Олега оказались еще более заурядными, пусть иногда и крайне мерзкими. Пяток культистов-неудачников, думавших будто им уж точно повезет в попытках обменять жизни и души окружающих на богатства нижних миров. Маньяк в ранге подмастерья, любящий медленно сжигать людей и похоже искреннее поехавший крышей из-за выпавших на его пути жизненных тягот, включая потери сожранной демонами семьи. Парочка наемников-ведьмаков, то ли искусно скрывавших свое бандитское прошлое, то ли именно сейчас отчего-то решившая встать на кривую дорожку, что несколько раз грабила и убивала беженцев, сумевших притащить в Новый Ричмонд не только самих себя, но и какой-нибудь особо компактный ценный скарб. Гримуары, артефакты, драгоценные камни, коллекция антикварных золотых монет времен Александра Македонского, за которую бы где-нибудь в Европе дали куда больше её собственного веса…Ублюдки, днем работавшие сотрудниками таможенного поста, а ночью грабителями, гребли под себя всё.

— Приговоры всем кроме содержательницы борделя и этого Фаракхида утверждаю без изменений. — Вздохнул чародей, вынося суровое и в чем-то жестокое, но тем не менее вполне оправданное решение. Использование пленников в магических экспериментах и некоторых темных ритуалах могло считаться бесчеловечным, но совершивших некоторые поступки чудовищ он соглашался считать людьми исключительно с биологической точки зрения. — С первой вполне хватит каторжных работ лет на двадцать, все-таки действительно навредить нам она не успела. А второй пусть посидит, подумает…Может и расколется от скуки не через год, так через пять. Или десять.

— Этот шпион обязательно попытается сбежать, если меня по какой-то причине тут не будет, а мои сменщики вследствие халатности допустят ошибку. Даже без магии этот человек крайне опасен. — Хладнокровно заметила Кейто. — Или его могут попытатсья освободить…Агенты такого уровня — штучный товар. Для его хозяев спасательная операция может показаться оправданной. Я бы предложила все-таки показательную публичную казнь. Так надежнее. И для его коллеги, что пыталась создать сеть добычи информации — тоже. Тогда их возможные замены станут больше опасаться за свою жизнь, а значит могут выбрать другой способ заработка…

— Или просто станут действовать в разны осторожнее, поскольку мало кто из шпионов выбирает место своей работы по велению души. Обычно им все-таки приказывает начальство, а потому данное решение следует считать приемлемым в обоих случаях, наставница. — Не согласилась с японкой старшая из француженок под согласные кивки полусуккубы. — Плюс успешный побег отсюда — это что-то из области фантастики. Над нами ещё несколько постов охраны, а за время одиночного заключения, не самой роскошной кормежки и отсутствия доступа к собственной магии даже самые тренированные навыки начнут ржаветь. И провернуть штурм этой тюрьмы без захвата всего Нового Ричмонда крайне сложно. Ради архимага или какого-нибудь принца это могли бы попытаться провернуть, но не ради провалившегося агента.

— Ну, с этим все… — Облегченно вздохнул Олег, который лучше бы зашивал разорванный кишечник любителю плотно покушать без возможности отключить свое обоняние, чем вновь заниматься теми делами, ради которых он и создал Черный дом. — Кстати, девочки, раз уж я здесь, то хотел бы обсудить с вами еще кое-какие вопросы. Что вы можете рассказать мне о Париже? Велики шансы, что мне придется нанести туда визит в самом ближайшем будущем…

— Не верьте красивому нарядному фасаду для богатых путешественников, поскольку под ним прячется довольно грязная изнанка. И довольно крупная, занимающая куда больше местности чем центральные кварталы столицы Франции, по которым так любят состоятельные люди гулять, восторгаясь его красотами, чистотой, комфортом и безопасностью. — Хмыкнула Камилла, почесывая острым набалдашником на кончике хвоста основание своего правого рога. — А вообще — вы не тех спрашиваете, совсем не тех. Ну, что могут понимать ничем не примечательные молодые овечки в работе мяскомобината, пусть даже именно для него их и растили?

Интерлюдия. Отчаянный полет.

Побитый временем, непогодой и прочими невзгодами летучий корабль под гордым названием: «Веселый перепел» если и напоминал собою какую-то птицу, то разве только ну очень сильно располневшего пеликана или жирного откормленного индюка. А может быть вообще пингвина, которому в небе делать точно нечего. Широкий профиль его корпуса больше всего смахивал то ли на половинку невероятно огромной бочки, то ли вообще на исполинское корыто, из которого животных кормят, а доски, из которых состояло сие судно, были сплошь и рядом покрыты потертостями от многих десятилетий постоянной эксплуатации, бесчисленными слоями облупившейся краски, следами от чьих-то когтей, полосами обугленного дерева, в которых опытный человек признал бы следы попадания молний и небрежно забитыми дырками от пуль. Слегка превышающий по размерам само судно баллон с горячим воздухом имел невзрачный серый цвет грубой парусины, поверх которого чуть иным оттенком выделялось несколько заплат. Надутые до треска паруса, крепящиеся к двум небольшим мачтам, хоть и казались немного светлее, да вдобавок несли на себе какие-то то ли гербы, то ли надписи, но краска с них давно сошла, уступив место многолетним слоям въевшейся пыли. Летательный аппарат продирался сквозь влажный горячий воздух тропиков, будто раненный выстрелом охотника кабан через высокую траву — оставляя за собой четко видимый след и с громким треском. Роль следа выполнял стелющийся из нескольких пробоин в корпусе дымок, а трещала расположенная на корме многоствольная митральеза гномьего производства, удивительно быстро и четко отправляя одну за другой крупные тяжелые круглые пули, почти заслуживающие звания маленьких ядрышек, прямиком в морду той посудины, что преследовала скромный торговый корабль.

— Будь проклят тот день, когда меня угораздило взять курс на эту проклятую Индию! — Капитан корабля, облаченный в ну очень не соответствующую жаркой тропической погоде длиннополую черную шубу, делал всё, что мог. Громогласно ругался, при помощи лопаты закидывая новые порции увесистых свинцовых шариков в специальный раструб на боку техномагического орудия, делающего примерно по одному выстрелу в секунду. Быстро вылетающие из дюжины вращающихся стволов в нужную сторону снаряды обладали достаточной убойной силой, дабы даже броню какого-нибудь крейсера не пробить за пару попаданий, так сточить потихонечку настоящей струей металла, но даже поцарапать преследователя толком не получалось. Темно-алая дымка, прикрывающая переднюю полусферу узкой вытянутой шебеки, к которой мастера-корабелы прикрепили аж четыре крыла из парусины и реек, очень эффективно останавливала материальные снаряды. А полноценных боевых магов, способных испытать прочность сей защиты молнией или огненным шаром, на борту торгового корабля просто не было. — Будь проклята та татарско-купеческая морда, которая пустила слухи, что за один рейс в Новый Ричмонд можно сказочно разбогатеть! Будь прокляты чертовы пираты! Откуда эти гады османские вообще вылезли?! Демоны же должны были сожрать их всех давным-давно!!!

— Да какие ж они османские, если от осман остались одни рожки да ножки, обглоданные демонами? Да и потом, мы над Индией уже второй день летим… — Удивился какой-то старый матрос, что только-только закончил сбивать мокрым мешком пламя с участка палубы, на которую минуту назад обрушился дальнобойный огненный шар. К счастью, создатель этого заклинания пожертвовал ради дальнобойности и убойной мощью, и жаром пламени, и тем более возможностью взрываться, а потому эффект от попадания чар оказался смешон. Пара квадратных метров обуглившихся досок да один единственный ожог на спине у попавшего под шальные брызги юнги. — Может, все ж таки не османы то, а басурмане местные?

— Да у этих чертовых пиратов на парусах до сих пор стяги воздушных сил их проклятого султана болтаются, чтоб его вспучило в желудке того архидемона, который этого тупого придурка со всем его дерьмом сожрал! — Еще несколько лет назад капитан бы такое никогда вслух сказать не осмелился, ибо оскорблять владыку одной из мировых сверхдержав, а по совместительству сильнейшего архимага, так себе идея…Сравнимая с игрой в русскую рулетку или попыткой бриться во время заплыва по морю, полному голодных акул. Но сейчас, когда доигравшихся с силами преисподней чернокнижников в живых не осталось, а пожравшие их твари успели пройтись настоящей косой по Евразии и Африке, прежде чем оказались разбиты и изгнаны обратно в нижние миры, пнуть память поверженного колосса считал своим долгом, вероятно, каждый живой человек. А возможно и некоторые вампиры с личами за компанию, как-никак, они из-за сей катастрофы надежных поставок живого товара лишились. — И очень жаль, что та образина недостаточно частым гребнем прошлась по землям османским и не сожрала заодно этих уродов проклятых, которые нас в чистом небе подстерегли!