Чтение онлайн

Когда мне было двадцать шесть лет и я осознал во всей глубине обязанность служить Господу в Opus Dei – я просил у Него достоинства восьмидесятилетнего старца. С юношеской наивностью неофита я просил старости у моего Бога – чтобы с пользой служить Ему все время, не теряя ни единой минуты. Конечно, Господь в состоянии даровать нам и такую роскошь. Но ведь и ты, и я можем сказать уже сейчас: я сведущ более старцев; ибо повеления Твои храню [Пс 119 (118), 100.]. Юность не означает беззаботности, равно как и седые волосы вовсе не означают благоразумия и мудрости.

А теперь помолимся вместе Деве Марии. Матерь Божия и Матерь наша, Ты, Которая видела, как рос Иисус, как Он делал первые успехи в мире людей, научи меня правильно использовать время, служа Церкви и людям. Научи меня всегда, когда это нужно, слышать сердцем Твое ласковое напоминание о том, что мое время принадлежит не мне – но Отцу моему Небесному.

› Работа Божия› Глава 4

Многие принимаются за дело. Но немногие доводят его до конца. Среди этих немногих должны быть и мы, если хотим поступать как дети Божии. Помните: только работа, доведенная до конца и выполненная с любовью, заслуживает похвалы Господа. Об этом можно прочесть и в Священном Писании: конец дела лучше начала его [Екк 7, 8.].

Возможно, я уже вспоминал эту историю в других проповедях – тем не менее мне хотелось бы вернуться к ней снова, ибо она весьма поучительна. Однажды, готовясь к освящению последнего камня здания, я искал в католическом молитвослове такую молитву, которая говорила бы о каждодневной, тяжелой и изнурительной работе многих людей в течение многих лет. И был разочарован, убедившись, что таковая отсутствует. Пришлось ограничиться "benedictio ad omnia" – обычным благословением. Должен признаться, что подобное упущение показалось мне невероятным. Я просмотрел молитвослов еще раз – добросовестно, но безуспешно.

Многие христиане совершенно утратили понимание того, что полнота Жизни, к которой Господь призвал своих детей, требует большого усердия в трудах – которые, в свою очередь, должны быть освящены во всех мелочах.

Мы не в праве предложить Господу то, что выполнено небезупречно, без внимания к мельчайшим деталям, без стремления к совершенству – хотя бы в пределах наших ограниченных человеческих возможностей. Перед Богом ловчить бессмысленно. Священное Писание предостерегает: никакого животного, на котором есть порок, не приносите; ибо это не обретет вам благоволения [Лев 22, 20.]. Поэтому и наша жертва Господу, наша работа, требующая времени и сил, должна быть достойной Его – operatio Dei, работой Бога и для Бога, трудом законченным, выполненным безупречно.

Вы заметили, что среди других похвал Христу, которые воздавали Ему свидетели Его жизни есть одна, в определенном смысле включающая в себя все остальные? Я имею в виду этот сплав удивления и восторга – это восклицание, которое невольно вырывалось у многих, видевших Его деяния: "Bene omnia fecit", все хорошо делает [Мк 7, 37.]. Он делает все удивительно хорошо, выполняя с полнотой совершенного Бога и совершенного человека [Символ "Афанасия Великого"] как великие чудеса, так и простые, обыденные вещи.

Я влюблен в жизнь Господа – но сокровенные, сокрытые от нас годы, проведенные Иисусом в Вифлееме, Египте и Назарете, дороги мне особенно. Тем, кто судит лишь поверхностно, этот отрезок времени, довольно долгий, но почти не отраженный в Евангелиях, кажется лишенным особого значения. Я же, однако, всегда утверждал, что это умолчание в жизнеописании Спасителя очень выразительно и содержит в себе чудесный урок для всех христиан. Это были годы ревностных трудов и молитвы. Годы, в которые Иисус вел обычную жизнь – такую же, как наша, если угодно. Человеческую и Божественную одновременно. И вот: как в простой и таинственной мастерской плотника, так и позднее, перед людскими толпами – Он все выполнял хорошо.

Труд как соучастие в творчестве Божием

От первых дней сотворения своего человек должен был работать. Это не мое изобретение. Едва открыв Библию, мы можем прочесть, что Бог сотворил Адама из глины и создал для него и потомков его этот прекрасный мир – "ut operaretur et custodiret illum", чтобы возделывать его и хранить его [Быт 2, 15.]. Это было еще до того, как через человека грех вошел в мир, и грехом смерть [Рим 5, 12], горести и страдания.

Поэтому мы должны всегда помнить, что работа – это чудесное установление благого закона, которому все мы так или иначе подчинены – хоть некоторые и пытаются уйти из-под его власти. Мы должны помнить, что необходимость трудиться не является следствием первородного греха или открытием новейших времен. Неустанное труженичество есть путь, заповеданный нам Господом, наполняющий смыслом наши дни, делающий нас участниками Божественного творчества – чтобы мы могли заработать на пропитание и в то же время собрать плод в жизнь вечную [Ин 4, 36.]. Человек рождается для труда, как птица для полета [Иов 5, 7 (перевод с Вульгаты).]. Вы мне скажете, что эти мысли несовременны, что теперь так думают лишь немногие. Многие же стараются совсем по другим причинам: чтобы заработать, прокормить семью, занять высокое положение в обществе, развить свои природные способности, утолить неуемную страстность натуры, содействовать социальному прогрессу и т.д. В общем – видят в своем труде нечто неизбежное, фатальное.

Отвергая этот убогий, эгоистический прагматизм, и ты, и я должны вспомнить и напомнить другим, что все мы дети Божии, к которым – точно так же, как и к тем, о ком повествует Библия, – обращается Отец наш Небесный: сын! пойди, сегодня работай в винограднике моем [Мф 21, 28.]. Я уверяю вас, что все мы будем исполнять свои повседневные обязанности с величайшим совершенством, на пределе естественных и сверхъестественных возможностей – если научимся видеть в них задания, полученные от Самого Господа. Не исключено, что в какой-то момент мы взбунтуемся – как старший сын, ответивший: не хочу [Мф 21, 29.], – но сумеем, раскаявшись, преодолеть отрицательные эмоции и с новым усердием посвятим себя исполнению долга.

Если одного лишь присутствия личности, достойной уважения, достаточно для того, чтобы окружающие воздерживались от дурных поступков, так неужели же присутствие Божие, постоянное и всепроникающее, постигаемое нашими чувствами и беззаветно любимое, не делает нас лучше во всех проявлениях – в словах, в делах, в чувствах? [Климент Александрийский, Stromata, 7, 7 (PG 9, 450-451).] Действительно: если бы ощущение того, что Бог нас видит, было запечатлено в нашем сознании, если бы мы отдавали себе отчет в том, что вся, абсолютно вся наша деятельность протекает в Его присутствии и ничто не ускользает от Его взгляда – с каким старанием доводили бы мы до конца свои дела и насколько изменилось бы наше к ним отношение! В этом – тайна святости, которую я проповедую уже много лет. Господь наш Иисус Христос призвал и вас, и меня – всех нас, обычных людей, находящихся в самой гуще жизни, – уподобляться Ему, возводить Его на вершину всех наших честных и благородных деяний.

Теперь вы понимаете, почему людям, не любящим свою работу (ту, которую ему соответствует), так трудно воспринять учение, которое излагает священник, говорящий теперь с вами. Они не понимают, что это значит – освящать свой труд и видеть в нем свое христианское призвание. Они не чувствуют, что призваны к одному из самых благородных земных занятий – чтобы освятить его.

Хочу заметить – и это не самонадеянность с моей стороны, – что я сразу вижу, когда мои слова попадают в дырявый мешок или пролетают мимо ушей моих собеседников. Открывая вам свое сердце, я надеюсь, что после вы вместе со мной возблагодарите Бога, постоянно пекущегося о наших делах. В 1928 году осознав, чего ждет от меня Господь, я немедленно начал служение. В те годы (благодарю Тебя, Господи: мне пришлось много страдать и много любить) люди, к которым я обращался, нередко думали, что я безумец, или, как минимум, фантазер, мечтатель о невозможном. Но я продолжал служение, не унывая. И поскольку эта затея была не моей, а Его, она преодолела все препятствия – и вот уже стала истиной, для всех очевидной, распространившейся по всей земле, от полюса до полюса. Ибо Господь пожелал, чтобы многие приняли ее как начинание, от Него исходящее.