Чтение онлайн

– Хороший джигит был, – прошептали старики в айване.

– Орёл джигит был, – сказал усто. – В двадцать седьмом его баи убили, Анзират вдовой оставили. А в тот раз ему ногу прострелили. Много крови вытекло. Моя жена его лечила. Мы тогда не знали, как у докторов лечатся. Богачи знали, а мы не знали. Жена по-своему лечила. Два дня Аваз в моём доме провёл, а потом поскакал отряд догонять. Пока он у нас лежал, я ему всё вопросы подкидывал: «Всех басмачей поймали?» – «Не всех, ака, самых главных не поймали. Они ещё вчера ушли, своих бросили, собственные шкуры спасали». Я помолчу, а потом опять: «Не знаешь, сынок, налегке они ушли или с ношей?» – «Тайком они ушли, Саид-ака». – «Куда же они пошли?» – «Не иначе как ещё ночью через реку переправились, в Афганистан удрали». Я помолчу, а потом опять: «Скажи, сынок, а человека из жёлтой глины не видели, когда старую крепость воевали?» Он засмеялся и говорит: «Какие-такие жёлтые люди? У нас с белыми война».

Усто замолчал.

– Ещё расскажите! Пожалуйста!

– Что же ещё? Дальше вы всё сами знаете. Революция басмачей побила. Потом фашистов побила. Хорошо жить стало. Так хорошо, деточки, что и умирать не хочется.

– Живите, усто, сто десять лет и не знайте усталости, – громко сказала Тоня-Соня. – А глиняного человека вы больше не видели?

– Не видел, деточки, не видел. Согрешил перед Аллахом, пошёл в старую крепость, в мазар Халида [12] пошёл. В мазаре тот офицер жил. Искал свою статую – не нашёл, нигде не нашёл. Должно, пулями её на мелкие кусочки разбило, а может, басмачи с собой в Афганистан унесли. Красивая статуя была…

История моя на этом кончилась. Рахмат за внимание, как говорят люди в телевизоре, когда кончают рассказывать свои истории.

– Спасибо! Рахмат! – закричали все, кто слушал про глиняного человека. Громче всех кричали ребята. Потом оглянулись, видят: Тони-Сони нет.

Суббота – хорошо, воскресенье – лучше! В воскресенье Сева Клюев поехал на раскоп.

Полуторка неслась по ровной светлой ленте шоссе. На гудроне блестели лужи. Когда машина приближалась, они исчезали. Это были не лужи, а обманки, вроде миражей. По обеим сторонам дороги зеленели поля, росли деревья. Потом полоса возделанной земли исчезла, её сменили серо-жёлтые пески.

Машина сделала левый поворот, и все, кто сидел в кузове, стали подпрыгивать чуть ли не до крыши навеса – дорога пошла по пескам.

Потом Севка увидел такое, о чём он знал только из книжек да из кино: проволочное заграждение, вспаханная контрольно-следовая полоса, пограничный пост.

Саша остановил машину у высокой кирпичной ограды – дальше надо было идти пешком. Из ворот ограды выходили пограничники. Они приветливо здоровались с археологами и шли куда-то по своим пограничным делам. Один раз Севке показалось, что он услышал лай собак. Он заглянул во двор. Там были цветочные клумбы, деревья, дом и лозунг: «Границу охраняет весь народ». Больше Севка ничего не успел увидеть и побежал догонять своих.

От заставы до раскопа было рукой подать, меньше автобусной остановки. Но добирались целых пятнадцать минут. Идти было трудно. Ноги вязли в горячей белёсой пыли, колючие низкорослые кусты цеплялись за кеды. Пески были всюду, насколько хватало глаз. Где-то справа шумела река. Её скрывала гряда оплывших невысоких холмов. Над ними, как пятиэтажные дома над одноэтажными кибитками, поднимались Чингиз-Тепе, Кара-Тепе, Сары-Тепе и несколько безымянных возвышенностей.

Экспедиция работала в Сары-Тепе. Сары-Тепе – «Жёлтый холм» или «Пещерная сопка», как называли его пограничники, раскинул свои пологие склоны в северо-западном углу старого городища. Здесь в древние времена проходил важный караванный путь. Он шёл через Среднюю Азию и Индию и соединял Китай с Римом. Тысячи людей, десятки тысяч верблюдов двигались по этому пути, везли драгоценные шёлковые ткани вождям воинственных кочевников и императорам грозного Рима. Шёлк был основной поклажей, навьюченной на спины верблюдов, потому-то и прозвали караванную дорогу Великим шёлковым путём.

В 1220 году город на Большой реке уничтожили орды Чингисхана. Монголы разрушили дома, затоптали дорогу, вырубили деревья, засыпали водоёмы. Но город не исчез бесследно, не растворился в песках, не дал беспощадному солнцу и злым ветрам уничтожить свои руины. Город хотел, чтоб его прежняя жизнь была внесена в летопись человеческой культуры. Он заявлял о себе сохранившейся крепостью, остатками улиц, домов, черепками битой посуды, вспыхивающими сине-зелёными искрами в сером унылом песке.

Пройдёт время, и археологи изучат все здания старого города. Пока что они поднимают из песков одно из самых древнейших – Сары-Тепинский монастырь.

Всё это рассказал Севке Борис Яковлевич, пока они добирались до Жёлтого холма. А когда пришли, Борис Яковлевич сразу уткнулся в какие-то планы и ему стало не до Севки.

И всем было не до Севки. Лёня и Лида отправились с бригадой рабочих на южную сторону холма. Татьяна Васильевна и Андрей Петрович стали мерить рулеткой стены, бросая друг другу им одним понятные слова и цифры.

«Интересно, – подумал Севка, – а что буду делать я?»

Тут его позвала Нина Георгиевна:

– Эй, парень, хочешь ко мне на подмогу?

Обрадованный Севка помчался на зов.

– Значит, так. Примитивно говоря, наш красавец монастырь состоит из двух частей – наземной и пещерной. Сейчас, как ты догадываешься, мы находимся в наземной. Что она собой представляет? Центральный двор на выровненной площадке склона и святилище с обходным коридором. В прежние времена двор был окружён высокой стеной. Вдоль стен шли айваны с колоннами.

– А это что? – Севка ткнул пальцем в белые известковые плиты, уложенные в виде недлинной и ровной дороги.

– Вымостка. Она ведёт из двора в святилище. А там видишь камни с нарисованными лотосами? Это порог.

– Вижу.

– Значит, в общих чертах всё. Теперь за работу. Дядь-Боря копает центральный двор – ищет скульптуру. А мы с тобой пойдём в уголок. Там хоть статуй и не будет, но что-нибудь непременно отыщется.

– Откуда вы знаете?

– Археология, мой милый, не баловство, а наука, у неё имеются свои законы.

Нина Георгиевна протянула Севе маленькую мотыжку и велела откалывать небольшие кусочки утрамбованной земли и каждый комочек осторожно рыхлить руками. Сама она занялась тем же.

– Что такое культурный слой, знаешь?

– Не-а.

– И чему только вас в школе учат? Культурным слоем называется слой земли на местах человеческих поселений. Он состоит из строительного мусора, золы от костров, углей, смешанных с песком и глиной, и из органических перегнивших веществ.

Севка даже работать перестал.

– Ничего себе «культурный» – сплошной мусор!

– «Культурным» слой называют потому, что он хранит остатки деятельности человека, остатки его культуры. Понятно?

– Угу.

– Обломок кирпича – целый рассказ о строительном мастерстве; черепок битой посуды может оказаться страницей истории и… и, кажется, одна из таких страниц сейчас у меня в руках.

Нина Георгиевна вытащила из земли обломок горшка, смахнула кисточкой пыль и замолчала, уставившись на свою находку.