Чтение онлайн

– Звание, чин, где служил? – вмешался другой, рядом сидевший с Ситораной мужчина.

– Не помню. Меня по голове сильно ударили, а потом очнулся в повозке, когда сюда везли, я даже местный язык учил заново, – почти честно сознался я, – а, где Торинас, не вижу его?

– Торинас из рода Торнинас ушёл к основателю рода, – сухо ответил Ситорана, но тут же продолжил, – мне говорил ушедший в последний путь, что ты изъясняешься на неизвестном языке, который никто здесь не знает. Ты издалека прибыл?

Я молча кивнул, так как возразить или что-то правдоподобное придумать для оправдания знания другого языка я не смог.

– За то, что спас троих и убил митрассу, – продолжал Ситорана, – Валенторис даровал тебе завтрашний день для отдыха. Сейчас будет ужин, а пока, расскажи о себе, что помнишь. Мы сразу заметили, что на тебе необычная одежда, но думали, что её выдали надзиратели.

– Нечего рассказывать, я помню себя только с момента, как очутился здесь, не знаю даже, откуда меня забрали.

– Но имя то своё помнил и другой язык! – опять вмешался второй.

– Имя, – немного подумал я, – меня так всегда называли – маленький, невысокий. Наверно, только это и осталось в памяти, а язык…, я и его не помню, только отдельные фразы, – придумал ответ на провокационный вопрос, немного соврав о знании языка.

– Мне Валенторис сказал, – продолжал говорить Ситорана, – что через неделю приедут покупатели из школы митромассы. У тебя есть шанс показать себя и выбраться из этого гиблого места, если повезёт, конечно. Лучше уж умереть уло матура дрогомира, чем под грудой камней.

– Митромассы? – переспросил я, не понимая смысла сказанного. Некоторые слова я всё также не понимал, но общий смысл фраз мне был ясен, но в данном случае, ничего не понял. «Приезжают из школы, кто? Зачем? И почему умереть «уло матура дрогомира» лучше, чем во время обвала?»

– Митромассы – это… – Ситорана задумался, не зная как объяснить, но тут вмешался второй, имя которого так до сих пор и не узнал. Он встал со своего места, подозвал какого-то крепкого мужчину, перебросившись с ним парой фраз, и принялся изображать схватку. Они ходили по кругу, дрались на импровизированном оружии, а когда один из них упал, то тот, неизвестный, победно поднял руку вверх, а стоявшие рядом зрители, пронзительно, но негромко закричали непонятные фразы.

«Приедут из школы гладиаторов? Они верят, что лучше умереть на глазах у зрителей, но из школы точно не сбежать?! Я-то думал, через неделю, две, освоюсь и сбегу из этой дыры, а они предлагают мне попытать своё счастье среди гладиаторов! Бред!»

– Ты понял, Павлос? – вывел из раздумья вопрос Ситорана.

– Да, понял, – ответил я, чуть было не сказав, что не хочу становиться гладиатором, а планирую побег отсюда, из каменоломни.

Раздался звон, возвещающий об ужине. На этом наш разговор закончился. Мне принесли ещё мокрую, но относительно чистую одежду и сидя, медленно попивая уже надоевшую похлёбку, обдумывал сказанное Ситораной, но голова гудела, ноги подкашивались, клонило ко сну. Так что, свои думы перенёс на следующий день, день отдыха.

На следующее утро хотел поваляться подольше, но не дали. Под громкий звон меня растолкали, и пришлось выходить вместе со всеми из барака. Уже подумал, что забыли о моём законном выходном, но когда толпа повернулась для следования по рабочим местам, меня окликнул старший надзиратель Валенторис, подошёл к нему.

– Значит ты солдат, Павлос? – без предисловий заговорил старший надзиратель.

– Солдат, но ничего не помню.

– Такое бывает, но что-то не слышал, чтобы набирали таких хлюпиков как ты. Выглядишь, как ребёнок, или карлик. Ха-ха-ха, – рассмеялся своей шутке Валенторис, которому я еле доставал до подмышек и приходилось смотреть на него снизу вверх, коряво задрав голову, – думаю, что тебе просто повезло, и ты остался жив, так как великая матира Одросса посмотрела на тебя, недомерка, и смилостивилась, даровав ещё один день жизни. Лидоросна, иди, отдыхай. Вечером поговорим.

Возражать я не стал, знать бы ещё, кто такая, или такой «матира Одросса», наверно, кто-то из местных богов, заступающихся за слабых и убогих, но это меня интересовало меньше всего. Хотелось вернуться в барак и завалиться на свою жёсткую постель, чтобы вдоволь отоспаться и спокойно обдумать план побега.

– Вставай! Тебя Валенторис требует! – разбудил меня голос, который бесцеремонно кричал над ухом. Мало того, что кричал, так неизвестный ещё и тряс меня с такой силой, что я пару раз ударился головой о стену.

«Э-эх, а просыпаться так не хотелось». Наверно, впервые, со злополучного дня встречи с кенгирами, который кардинально перевернул мою жизнь, мне снилась Земля, родные… Возлюбленная Вика, с которой так и не поженились.

– Встаю, встаю. Не надо трясти, – ответил я, открывая глаза.

В бараке, кроме неизвестного надзирателя, который так бесцеремонно меня будил, никого. Хорошо хоть спросонья не двинул ему промеж глаз.

– Выходи, старший не любит ждать, – пробурчал надзиратель, направляясь к выходу.

«Вот и обдумал план побега. Как только добрался до своей кровати, сразу вырубился».

Местное солнце находилось в зените. Осматриваясь по сторонам, побрёл от барака к Валеторису, который стоял с кем-то из подопечных, который злобно скалился, смотря на меня.

– Не может он быть солдатом, уважаемый старший надзиратель Валеторис, не может! – услышал я слова того неизвестного, когда подошёл поближе, – он генеридо! Не верьте ему! Он и пиренту не поднимет, не говоря про интару.

– Помолчи, раб! Знаю, что такой хилый недомерок в бою не выдержит и первого натиска, но я своими глазами видел, как он простой киркой забил митрассу. Так что, передай Тирибону, чтобы подготовил его к завтрашнему вечеру. Я хочу получить за него не меньше тирасси ливеров.

– Тирасси! Да это же… – было всплеснул руками раб, но быстро осёкся под грозным видом старшего надзирателя.

– Павлос. Сегодня переночуешь в другом бараке, там тебе объяснят всё, что от тебя требуется. Не подведи меня завтра, – ухмыльнулся Валеторис и быстрым шагом пошёл в сторону домика для стражи.

Вернуться в барак мне не дали, а сразу вместе с неизвестным мы пошли вглубь территории каменоломни. Оказывается, она простиралась значительно дальше, чем я предполагал. В глубине, прикрытой выступом скалы, также стояли бараки, но более ухоженные и не так вплотную, как у нас.

– Павлос, значит, – ухмыльнулся немолодой мужчина, лицо которого покрыто небольшими шрамами, – а меня зовут Тирибона из рода Унисмота. Валеторис сказал, что ты сражался с митрассой и остался жив, – задумчиво продолжил он, придирчиво осматривая меня, что и неудивительно, он – Тирибона, не говоря о высоченном росте, обладал ещё и развитой, по меркам этой планеты, мускулатурой. Воин или солдат? Хотя, какая разница. За короткое время пребывания на Пинэе, мне не встречались такие физически развитые представители аборигенов. Его руки бугрились от мышц, а грудь и плечевой пояс, прям, не обхватить руками, но было видно, что Тирибона уже стар и не так силён, как в прежние времена, но подготовку бойца не скрыть и под налётом времени.