Чтение онлайн

Мы с Эмили сидим в моей гостиной.

Эмили танцует.

Её чуть вьющиеся волосы.

Мы лежим на кровати и играем в «Я никогда не…».

Эмили прижимается ко мне, что-то бормоча на французском.

Я повернул голову на вторую половину кровати и понял, что её нет.

– Чёрт, - прошипел я, когда попытался сесть на кровати, и схватился за голову. Ёбанное похмелье.

Зажмурившись, я встряхнул головой и пожалел об этом. У меня уже года три не было похмелья.

Я встал с кровати и подошёл к ванной комнате, но увидев, что дверь открыта, понял, что Эмили там нет. Может быть, она в гостиной ест пиццу?

Но и в гостиной её не оказалось. Я подошёл ко входной двери и понял: она сбежала. Её туфли исчезли, точно так же, как куртка и сумочка. Даже не попрощалась.

Я пнул свои кроссовки, и они с грохотом врезались в железную дверь.

Твою мать.

Ну конечно, нахер прощаться. Наверняка забыла всё, что было ночью, и, проснувшись с утра, подумала, что я воспользовался ей, пока она была пьяной, и поэтому сбежала.

– Сука, - прошипел я, а затем вдохнул и выдохнул, стараясь успокоится. Но ярость захлёстывала меня, словно я был маленькой лодкой в открытом океане во время шторма. Обычно именно так я чувствовал, когда смотрел Эмили в глаза.

Прекрасно, пусть уходит.

– Скатертью дорожка! – выкрикнул я двери, словно она и была Эмили. Но она явно уже была далеко.

Не сдержавшись, я один раз ударил кулаком по стене, стесав тем самым запекшуюся кровь. Ну и пусть.

Какого хера я вообще решил, что что-то должно измениться после этого? Эта ночь не должна была значить хоть что-то. Вернее, она и так ничего не значила.

Внезапно я услышал, как кто-то вставил ключ в замочную скважину, а потом дверь открылась.

Я резко обернулся, всё ещё проклиная Эмили и готовясь наорать на Кевина или мать, у которых были запасные ключи от моей квартиры, но взамен этого застыл, увидев, как моя напарница вплывает в квартиру, держа в руках какой-то пакет.

Она вначале меня не заметила, а когда поняла, что я стою в нескольких метрах от неё, едва ли не подпрыгнула от неожиданности.

– Ты напугал меня, - выдохнула она, прикладывая руку к сердцу, а затем тепло улыбнулась. – Уже встал? А я решила сходить в магазин за таблетками от похмелья. И мне захотелось блинчиков.

Она смешно поджала губы, и вся моя злость внезапно куда-то ушла. Особенно после того, как она поставила пакет с продуктами на пол и стащила куртку, а я увидел, что она даже не сняла мою футболку.

– Ты встала в семь утра чтобы сходить в магазин и купить себе таблетки от похмелья? – уточнил я, скрещивая руки на груди, чтобы скрыть вновь разодранные костяшки.

– Не себе, а нам, - ответила Эмили, и, опять натянув на ноги мои носки, схватила с пола пакет и зашла в кухню. – Ты вообще не готовишь? У тебя даже яиц в холодильнике нет.

Я подошёл к крану и промыл костяшки. Крови было немного, но было просто пиздец как заметно, что я только что ударил стену.

– Я не умею готовить, - честно признался я, садясь на стул напротив Эмили и наблюдая за тем, как она вытаскивает продукты из пакета. – Даже яичницу. Поэтому кухня редко когда используется по назначению.

– Это легко исправить, - мелодично отозвалась она, а затем принялась искать что-то по ящикам. Вытащив миску, она поставила её на стол. – Если ты, конечно, хочешь.

Я посмотрел на неё с прищуром, не понимая, что она замышляет, но её чистый взгляд говорил мне совершенно о другом. Тяжело вздохнув, я встал со стула и подошёл к Эмили:

– Что надо делать?

– Вначале выпить таблетки от похмелья и забинтовать твою руку, - ответила она, а затем достала из своей сумочки пачку таблеток, бинты и какую-то мазь. Подготовилась.

Мы выпили таблетки, и Эмили быстро, уже профессионально, замотала мою руку. А затем мы начали готовить.

Оказывается, это довольно весело.

Правда, по большей части я дурачился, кидал в Эмили мукой, а она, смеясь, старалась увернуться от меня и ворчала о том, что сейчас эта мука попадёт в тесто. А после, чтобы хоть как-то занять меня, дала перемешивать тесто вилкой, потому что у меня не оказалось какой-то хрени под названием «венчик».

Правда, она потом отомстила мне и тоже бросила в меня мукой и задорно рассмеялась.

После этого она со спокойной душой достала сковородку и начала печь блинчики. А я принёс из гостиной коробки с пиццей и принялся завтракать, сидя в муке. Ну, ладно, я делал вид, что завтракаю, а сам пару раз сфотографировал Эмили в моей футболке в моей кухне. Папка «скрытые» уже насчитывала тридцать восемь объектов. И я не собирался на этом останавливаться.

– Кстати, - вспомнил я вопрос, который мучал меня уже несколько недель. – Ты говоришь на французском?

Эмили обернулась и тепло улыбнулась мне. Она пересобрала волосы в толстую косу, и теперь некоторые пряди выбились из её причёски.

– Киран говорил на фрацузском, - пояснила она и пожала плечами. – Я знаю всего несколько фраз. И кучу мата.

Я засмеялся, запрокинув голову назад. Как я и говорил, Эмили та ещё штучка.

Внезапно в дверь позвонили. На часах семь двадцать, какого хера?

Я встал из-за стола и отправился открывать дверь.

Лучше бы я остался сидеть за столом и делать вид, что завтракаю, а сам умирал от вкусного запаха блинов. Уже и не помню, когда вообще в последний раз ел их.

На пороге стояла моя мама.

– Мам, какого хера, ты время видела? – немного злобно спросил я. Мама очень часто любила так делать: приезжать с утра пораньше (или вообще ночью) и капать мне на мозги по поводу моей разгульной жизни. Я слушал её, кивал головой, соглашался, она успокаивалась, уходила, а я продолжал жить так, как жил.

– Артур, ты не отвечал вчера на мои звонки, - сказала она, прижимая сумочку к груди, а затем её взгляд медленно заскользил по мне вниз, одновременно с тем, как её брови поползли вверх. Я посмотрел вниз, и понял, что я весь вымазан в муке.

– Мам, лучше уходи, - пробормотал я, стараясь её выпихнуть за дверь без лишних вопросов. Потому что если сейчас начнутся расспросы, то Эмили вряд ли согласится подыграть мне. – Сейчас не лучшее время…

Внезапно мне сзади прилетел подзатыльник, от чего я едва ли не опешил.

– Почему ты так разговариваешь с мамой? – злобно спросила Эмили у меня за спиной (почему-то её английский акцент усилился ещё сильнее), и я резко обернулся, да так, что у меня что-то хрустнуло в шее.

Я взглядом попытался сказать ей заткнуться и уйти, но судя по её ответному взгляду, отправился ещё дальше, чем послал её.