Друзья поневоле, или Забавные истории заброшенного дома
Шрифт:
— Привет, шеф! — сказал пришедший в себя Хомо. — Всё пьёшь? А как там Лили?
Старая обида за милую его сердцу подругу хозяина всколыхнулась в нём с новой силой. Мужчина засуетился:
— Да всё хорошо, Хомо! Только она очень плакала, когда ты сбежал. Да и я переживал. Ты знаешь, Хомо, я ведь теперь вообще не выпиваю, ну разве что пару баночек пивка…
— Пивко — это хорошо. Иногда, — с расстановкой сказал Хомо.
Мужчина выжидающе смотрел на него:
— Может, вернёшься? А, Хомо? И Лили будет очень рада.
— Я подумаю, — сказал с достоинством Хомо и, приподняв в знак прощания свой смятый цилиндр, медленно отошёл под эскортом Сержанта от магазина. Мужчина смотрел им вслед.
— Эй, Хомо! И собаку с собой приводи, — отличный пёс! — крикнул он.
Хомо и Сержант, остановившись, обернулись.
— Мы подумаем, — повторил негромко Хомо и помахал своей длиннопалой рукой.
По возвращении домой, они нашли всю компанию в сборе и в весёлом расположении духа. Появление Сержанта и Хомо, тащивших продуктовую сумку, ещё больше всех развеселило.
— Послушай, Сержант, тут Крыс про тебя стишок сочинил, — со скрытым ехидством сказал Кок.
Дурное пристрастие к стихоплётству, по-видимому, захватило и Крыса. Надо заметить, что, как это было ни смешно, но несмотря на их полный природный антагонизм, — Крыс полностью подпал под чары хорошенькой Муры, словно какой-нибудь маленький толстячок — кошельчок, — под каблучок длинноногой блондинки — манекенщицы. Крыс ничего не мог с собой поделать…
Кроме того, жизнь, которая кипела вокруг Крыса в последние дни, ему страшно нравилась. Всё время что-то затевалось, и всё время что-то происходило. Такая жизнь разительно отличалась от того размеренного скучного существования, которое они вели на пару с Вороном. Ведь и жили-то они практически каждый сам по себе. Ко всему прочему, стоит честно признать, что Крыса сильно задевало насмешливо равнодушное отношение к нему хорошенькой Муры, а посему его постоянно разбирало желание проявить себя и каким-то образом поразить её воображение. Но, ввиду своей чрезвычайной занятости в своё свободное от досуга время, — в основном, правда, ничегонеделаньем, — до сих пор это ему никак не удавалось. И вот теперь, когда Сержант и Хомо были выпровожены собирать милостыню, Крыс понял, что настал его звёздный час. Окрылённый влюблённостью в Муру, он чувствовал себя в необыкновенном ударе, и его прямо-таки захлёстывал прилив творческих сил. На него вдруг нашло несвойственное ему озарение, и поэтому, пользуясь отсутствием признанного барда Хомо, Крыс тоже решил не зарывать свои мнимые таланты в землю и сейчас выдал на-гора следующие перлы:
Жили-были две собаки,Они устраивали драки,Ну а проку от собакБыло только пись и как!Ища одобрения, Крыс исподтишка глянул на Муру, а затем посмотрел на Сержанта, но тот лишь приподнял верхнюю губу и слегка показал зубы, не удосужившись даже порычать. Поэтический настрой у Крыса мигом улетучился.
— Ну вот. Всем можно шутить, а мне нельзя, — с упрёком вздохнул Крыс и обиженно добавил:
Когда шутим над другими,Веселимся от души,А как нас самих затронут,Шутки уж не хороши!Кстати говоря, или, может, для кого-то и вовсе некстати, но учёные недавно выявили, что чувству юмора соответствует определённый участок мозга, и что он, якобы, помогает преодолевать стрессовые ситуации. Не знаю, не знаю… Конечно, нигде так не ценится шутка, как на войне, но я как-то не уверен, помогают ли собственные шутки страусу, едва уносящему ноги от несущегося за ним гепарда? Возможно, что сам гепард в это время страшно веселится, так как улепётывающий страус, особенно сзади, представляется ему в уморительно комичном виде… А может быть, не у всех божьих созданий чувство юмора и этот участок мозга одинаково развиты, или у кого-то просто места для него не хватило, а у кого-то этот участок занят более важными государственными интересами, ну, скажем, всеохватывающей любовью к ближнему и его доходам, страстью к деньгам или чувством чёрной зависти к беспорядочной личной жизни других? Мм, да! Куда ни плюнь, — сплошное неравенство и несправедливость. Ну, вы сами это не раз замечали…
— Эх, Крыс! Когда ты только поумнеешь? Боюсь, что тебе это не грозит, — заметил Кок…
— Да нет! Из него ещё выйдет толк, — добродушно сказал Сержант, для того чтобы ободрить Крыса, к которому он относился с симпатией.
— Вопрос только в том, из какого места, — насмешливо буркнул Ворон.
Крыс заискивающе поглядел на Сержанта и сказал:
— У меня про Сержанта есть и хорошие стишки. Вот:
Холодным носом тёплый пёсМне как-то в руку ткнулся,Хоть не знакомый мне барбос,Но сразу приглянулся.— Вот видишь, Кок, — хорошего человека сразу видно, — прокомментировала Цыпа.
— И дурака видать издалека, — с деланным безразличием ответил Кок, глядя куда-то в сторону.
Цыпа покосилась на него одним глазом, но придраться вроде бы было не к чему. Мура, тем временем, тоже притворно зевнула и лениво промолвила:
— Хорошие поэты пишут про любовь, а не про каких-то там бобиков. Я имею в виду любовь, а не секс. Секс — безлик, хоть многолик. А любовь — всегда одна, весела или грустна.
Крыс, вмиг повеселевший от оказанного ему Мурой внимания, обрадовано объявил:
— А у меня именно и про любовь есть, — ведь это извечный вопрос из вопросов.
Крыс всё никак не мог избавиться от своей извечной любви к вопросам.
Мура посмотрела на него с интересом.
Крыс, подвывая, как некоторые «настоящие поэты», загундосил:
Что такое любовь? Кто ответ мне даст ясный?Впрочем, я и ответа не жду.Знаю сам: коли любишь, — советы напрасны,Лишь тебя видеть, слышать хочу. Что такое любовь? Один шанс к миллиону,Чтоб друг друга на равных любить,Мало шансов для всех, чтобы слиться душою,Чтоб суметь всё друг другу простить.При этих словах Крыс уставился на Муру и тяжело вздохнул.
Что такое любовь? Так никто не узнает,Может, каждому мерка своя,Но любовь в своей мере пусть каждый познает,Пусть проверит, кто ты и кто я.Что такое любовь? Постареем мы оба,Жизнь наложит морщины свои.Всё равно в моём сердце твой образ особо:Голос твой и движенья твои.При чтении этого куплета Крыс бросил на Муру пронизывающий взгляд. Мура насмешливо зажмурилась, а затем обратила на Крыса свои немигающие зелёные глаза. Крыс открыл рот, сердце у него упало, и, словно под гипнозом, он загнусавил дальше:
Что такое любовь? Как уйдёт — не воротишь,Словно в сердце порвалась струна,Опостылеет жизнь, ничего не захочешь,Можешь вовсе скатиться до дна…При этих словах Крыс едва не заплакал, но нашёл в себе силы закончить:
Что такое любовь? Как бы ни была редкой,Я хочу только всем пожелать,Чтоб имели её, хоть бы раз, хоть на время,Не пытаясь чего-то понять.Под заунывные звуки читаемой Крысом поэмы Ворон незаметно для себя задремал и чуть было не свалился вместе со своим телефонным справочником прямо на голову Хомо, который, как всегда, лежал на диване. Мигом очнувшись, Ворон недовольно каркнул:
— Каррк-то, Крыс, твоя поэма бесконечна и грустна, как вселенская любовь. Может, у тебя что-нибудь повеселее есть?