Чтение онлайн

Если бухарскоподданных евреев, признанных «вредными», русская администрация могла легко выселить, то гораздо сложнее ей было бороться с неугодными евреями, обладавшими туземным статусом и пользовавшимися в качестве русских подданных судебным защитным механизмом. Как мы помним из третьей главы, генерал-губернатор Мищенко в вопросе о бухарских евреях доверялся мнению своих помощников. Должность управляющего канцелярией в то время занимал Мустафин, к евреям относившийся, как отмечалось, очень предвзято. Старшим чиновником по особым поручениям при генерал-губернаторе служил Радзиевский. Бывший почтальон, не получивший даже среднего образования, он, по мнению Палена, совсем не соответствовал своей должности [989] . Зато отличался крайним антисемитизмом, что, видимо, компенсировало в глазах администраторов, проводивших политику Военного министерства в те годы, отсутствие должного образования. Пытаясь добиться вступления в силу закона 1900 года о выселении бухарскоподданных евреев из Туркестана, подобные чиновники вместе с Военным министерством нуждались в громком судебном процессе, который подтвердил бы вредность бухарских евреев. В 1907–1909 годах большинство должностей военных губернаторов в крае занимали централисты – М.Д. Евреинов, В.Н. Сусанин, В.И. Покотило и М.Я. Романов, – негативно относившиеся к евреям. Возможно, кем-то из них двигало желание угодить антиеврейскими мерами Военному министерству, а не собственный идеологический посыл. В любом случае описанная в третьей главе история с Галкиным достаточно красноречиво свидетельствует, что обвинение в юдофильстве определенно могло повредить карьере.

Военный губернатор Сырдарьинской области Романов (он находился в должности в 1906–1911 годах), который еще в октябре 1906 года ходатайствовал о присвоении одной из улиц, основанных Юсуфом Давыдовым в ташкентском районе Ак-Курган, названия Давыдовской, в конце мая 1908 года вдруг подал генерал-губернатору доклад о том, что фирма Давыдовых с помощью задатков под высокие проценты разоряет мусульман и захватывает их земли [990] . Из-за смены руководства края только в конце 1908 года поступил приказ расследовать жалобы мусульман против фирмы Давыдовых [991] . Расследование жалоб казахов Зенгиатинской волости было возложено на Радзиевского [992] . Оно затянулось до назначения нового генерал-губернатора – Самсонова. Только в 1910 году были собраны и переданы в суд жалобы от восьмидесяти пяти мусульман [993] .

Согласно сведениям сына Шломо Тажера, Нисима, причиной передачи дела в суд стала личная антипатия Самсонова к семье Давыдовых. Видимо, это мнение исходит от семьи Давыдовых, о чем свидетельствует письмо внучки Юсуфа Давыдова – Брахи. По ее словам, поводом к обвинению в обмане казахов стал отказ Давыдова отдать Самсонову белых лошадей для его кареты [994] . Возможно, Самсонова и раздражала демонстрация Давыдовыми своего богатства, но более вероятной причиной его вмешательства в это дело представляется стремление найти компрометирующие бухарских евреев факты.

В начале августа 1911 года мировой судья Ташкентского окружного суда признал одиннадцать владельцев торгового дома «Юсуф Давыдов» виновными в ростовщичестве и, опираясь на статью 180 Устава о наказаниях, приговорил их к полуторамесячному аресту [995] . После этого адвокат торгового дома Давыдовых, присяжный поверенный Григорий Рейсер (крещеный еврей, имевший тесные связи с еврейской ашкеназской общиной) [996] , подал Ташкентскому окружному суду апелляционную жалобу, в которой указал, что решение судьи несправедливо, так как статья 180 предусматривает выдачу продуктов, товаров или денег с последующей оплатой «на чрезвычайно обременительных, не соответствующих местным обычаям, условиях». По мнению адвоката, судья допустил ошибку, называя задатком выдачу денег с процентом под залог будущего урожая хлопка, в то время как это называется авансом и все торгующие в Туркестанском крае хлопковые фирмы придерживаются точно такого же, давно укоренившегося порядка оплаты [997] . Касаясь затем неустойки, предусмотренной в договорах торгового дома, Рейсер заявил, что «и казна не освобождает от неустойки в случае неурожая» и что, по расследованию эксперта в 1908 году, когда фирма Давыдовых была обвинена в ростовщичестве, она ни с кого не взыскала неустойку, хотя имела на это право по договорам. Адвокат отметил, что среди одиннадцати членов торгового дома только пять имели право занимать должность управляющего. Также Рейсер заявил, что первая жалоба на торговый дом была подана в декабре 1908 года за действия, совершенные по заключенному в 1907 году договору, и, таким образом, прошло более чем полгода, после которых по данной статье нельзя возбуждать дело за давностью действий [998] . Желая доказать, что Давыдовы выдавали задатки, чтобы удовлетворить острую потребность дехкан в кредитах, а не ради наживы, адвокат привел материалы следствия, согласно которым фирма Давыдовых брала с дехкан 12 % годовых за кредиты, а сама при этом платила банкам 10,5 – 11 % годовых [999] .

Купец Юсуф Давыдов (публикуется c разрешения Иммануэля Рыбакова)

Как уже объяснялось во второй главе, дехкане очень нуждались в деньгах в период окучивания хлопковых участков, и поэтому выдача задатков посредникам – чистачам и арбакешам – под 12 % годовых была частью общепринятой практики закупки хлопка среди бухарско-еврейских и других предпринимателей, включая представителей крупных российских заготовительных фирм [1000] . А иначе и быть не могло – из-за острой борьбы хлопковых закупщиков и посредников за соглашения с производителями хлопка.

Между тем 27 октября 1910 года состоялось новое заседание суда по делу торговой фирмы. В суд прибыли пятьдесят свидетелей обвинения из восьмидесяти пяти, присутствовавших на первом заседании. Из-за этого заседание было перенесено. Спустя полтора месяца, 10 декабря того же года, состоялось повторное заседание суда. Несмотря на то что прибыло еще меньше свидетелей обвинения – двадцать один, слушание состоялось. Обвинение потребовало осуждения уже не всех одиннадцати членов правления, а только пятерых – имевших право управлять торговым домом [1001] . Слушание затянулось и потому было перенесено. Затем оно несколько раз откладывалось. Наконец 14 июля 1911 года прения возобновились. На этом заседании обсуждался отказ восьми казахов заплатить долг торговой фирме Давыдовых, интересы которой, кроме Григория Рейсера, защищал уже и другой местный еврейский адвокат – Георгий Левинсон [1002] . После этого слушания последовал еще ряд заседаний, во время которых фирму Давыдовых стал защищать и адвокат, приехавший из Петербурга, – Оскар Грузенберг [1003] . Он был широко известен своими выступлениями на судебных разбирательствах по погромам в Кишиневе и Минске, а также по кровавым наветам и – особенно – по делу Менахема Бейлиса. Согласно воспоминаниям одного из членов правления торгового дома, Натана Давыдова, шестичасовая защитная речь Оскара Грузенберга произвела большое впечатление на всех собравшихся в Ташкентском суде [1004] .

Невзирая на это, Ташкентский окружной суд в декабре 1911 года вынес окончательный обвинительный приговор против Йоны и Авраама Давыдовых, фактически управлявших делами фирмы в 1907–1908 годах. Оба были приговорены за сельское ростовщичество к полутора месяцам заключения. Данное решение Грузенберг в ноябре 1912 года попытался обжаловать, вследствие чего приведение наказания в исполнение было приостановлено распоряжением министра юстиции. Это министерство провело проверку решения окружного суда, но не нашло нарушений законодательства. После этого братья Давыдовы были на шесть недель заключены в тюрьму [1005] .

Согласно Вайсенбергу, процесс Давыдовых имел под собой антисемитскую подоплеку и нашумел на всю Россию [1006] . Антисемитски настроенные туркестанские администраторы использовали судебный процесс с тем, чтобы добиться еще большего сокращения прав бухарских евреев. В феврале 1911 года, еще до вынесения приговора по делу Давыдовых, члены Совета туркестанского генерал-губернатора заявили, что бухарские евреи во главе с фирмой Давыдовых разоряют местное население.

В 1912 году несколько мусульман – жителей города Туркестана, недовольных мягким обвинительным приговором владельцам фирмы Давыдовых, подали просьбы о выдворении их из края. Канцелярия собрала эти жалобы и передала Ташкентскому суду. Вероятно, суд ничего не предпринял, поскольку Радзиевский в том же году подал указанные жалобы Самсонову – вместе с докладом, в котором были собраны факты задолженности мусульман Давыдовым [1007] . Генерал-губернатор же, хотя и продолжал считать после судебного разбирательства, что торговый дом Давыдовых больше других фирм эксплуатирует местное мусульманское население, выслать Давыдовых из края не мог – из-за их туземного статуса.

Иначе воспринимались результаты процесса самими Давыдовыми. По свидетельству Брахи Давыдовой, по случаю победы в суде они устроили в Ташкенте большой бал. Согласно мнению упоминавшегося выше Натана Давыдова, благодаря умелым действиям адвокатов фирма одержала победу над администрацией, лишив ее возможности доказать судебным порядком вредность не только Давыдовых, но и всех бухарских евреев вообще [1008] . Тем самым бухарские евреи якобы были избавлены от новых административных гонений.

Между тем судебный процесс над фирмой Давыдовых, получивший в Туркестане широкую огласку, способствовал росту антисемитизма в крае. Ярким отражением этого явления стали появившиеся впервые за годы русского управления краем призывы к антиеврейскому погрому, написанные на стенах домов Давыдовых в Ташкенте приблизительно в 1911 году [1009] . Погром не заставил себя долго ждать.

Обвинение Менахема Бейлиса в ритуальном убийстве и его последующий арест в июле 1911 года, а также убийство 1 сентября того же года крещеным евреем Дмитрием Богровым премьер-министра Петра Столыпина привели к новой волне антисемитизма не только в Центральной России, но и на окраинах империи [1010] . В Туркестане для нее оказалась подготовлена почва. В июне 1911 года в крае были распространены присланные из Петербурга листовки, обвинявшие евреев в ритуальных убийствах [1011] . Росту антиеврейских настроений способствовали также меры администрации, направленные на ограничение прав евреев вообще и бухарских евреев в частности. Исследовавший историю антисемитизма в Туркестанском крае в конце 1920-х годов Грубяк считал, что Самсонов и Радзиевский провоцировали местное население на антиеврейские погромы [1012] . Однако, хотя своими мерами против евреев Самсонов действительно мог способствовать распространению юдофобских настроений, вряд ли он желал антиеврейских погромов в Туркестане, за которые нес бы прямую ответственность [1013] .