Чтение онлайн

Что бы у него там ни была за работа, она явно оказалась не настолько срочной, чтобы вспомнить про неё, единожды отвлёкшись, и одним разом они не ограничились. И вскоре Ева, которая уже почти перестала обращать внимание на странный вид его глаз, заметила ещё одну деталь, которая то ли почудилась, то ли…

Показалось, что в таком виде он более чутко реагировал на прикосновения. И было ли дело в личине, или другом настроении, или в понимании, чего от неё можно ждать, но сегодня Серафим давал ей больше свободы, если не позволяя вести в этом танце, то как минимум допуская больше вольностей.

И Ева так увлеклась проверкой своей теории и вообще — им, что очень нескоро вспомнила, что пришла не просто так. То есть и за удовольствием тоже, но ведь не только! Правда, прижимаясь к боку мужчины на смятой постели, заговорила она не о том, а о более насущном.

— Неужели ты никогда не пробовал заниматься сексом в таком виде? Мне кажется, не так трудно найти женщину, согласную на эксперимент.

Он неопределённо поморщился, потом открыл глаза. Медленно моргнул, глядя в потолок.

— Обычно до такой степени откровенности у меня с женщинами не доходит. — Серафим усмехнулся. — Тебе это должно быть знакомо.

— Ну… да, — вздохнула она и со смешком добавила: — И больше одного раза за свидание — тоже новый опыт. Ну и как тебе разница? Как приятнее?

— Без личины, — спокойно подтвердил он, перевёл на неё взгляд — как показалось, задумчивый. — Интересно. Ты в браслете, но твоей реакции на меня это не изменяет. И реагируешь ты не как пиявка. Может, сама расскажешь, что с тобой?

— Зачем? — Она повела плечом. — Нет, спасибо, вынуждена отказаться. И вообще у тебя там срочная работа, нет?

Он усмехнулся её топорной попытке уйти от разговора, повернул голову, чтобы бросить взгляд на стол. Но встать не попытался.

— Подождёт. Ты действительно хотела о чём-то поговорить, но переключилась на другое, или мне показалось?

— В общем да, — рассеянно проговорила она, погладила его по груди. — Ты ведь можешь вести себя нормально, почему иногда ведёшь как полный засранец?

— Ты пришла именно с этим вопросом? — усмехнулся он.

— Нет, это просто к слову пришлось, пока я формулирую мысль.

— Интересное у тебя «к слову». А веду я себя так, как хочется в конкретный момент. Сейчас мне нравится вот так лежать, непривычное ощущение. Не хочется вставать, поэтому я не против поговорить. Ну так что?

— Я заметила одну странность здесь, в ГГОУ, и просто не представляю, с кем можно её обсудить, кроме, как ни странно, тебя. Я почти никого здесь не знаю, а те коллеги, с которыми познакомилась… Странность именно в них.

— О чём ты? — Дрянин нахмурился, явно подобравшись и восприняв сказанное всерьёз, и это несколько приободрило.

— Среди преподавателей необъяснимый раскол. Потусторонники считают себя элитой, а всех остальных — людьми второго сорта.

— Среди студентов та же история, — добавил Серафим.

— Откуда ты знаешь? — удивилась она.

— Поговорил кое с кем. Неважно. И что ты по этому поводу думаешь?

— Я так растеряна, что не знаю, как реагировать и как с этим быть. Говорят, рыба гниёт с головы, то есть студенты наверняка перенимают отношение преподавателей, а те… Не представляю. Они вроде бы нормальные, приятные даже люди, как они могут всерьёз вот такое предполагать? Почему?! Понимаю ещё задаваться умениями, но тип дара?! И ладно бы это были плетельщики, они объективно самые могущественные среди чародеев, а так… Я сказала что-то необычное?

— Не то чтобы, — пробормотал он. — Просто у меня появились новые вопросы к твоему прошлому.

— Ты со мной не согласен? — нахмурилась она.

— В ключевом — согласен. Просто ничего принципиально нового в их поведении нет. Это распространённый людской порок и людская страсть: считать себя исключительным. Но действительно одному быть исключительным чертовски сложно — либо к этому приходится прилагать слишком много усилий, либо это доставляет куда больше неприятностей, чем удовольствия, — поэтому людям проще считать превозносить и выделять некую группу, к которой они принадлежат, а остальных — автоматически низводить до второго сорта. Неужели ты с таким не сталкивалась? Во время учёбы, например. Да и в истории. Сословное деление, это ведь то же самое.

— В моём детстве были другие проблемы, — вздохнула Ева. — И всё равно… По типу дара?!

— Цвет кожи, место рождения, приставка к фамилии… Да и по дару тоже были попытки, и до сих пор бывают. Обычно, ты права, этим грешат плетельщики, а тут… из-за Котла они с цепи сорвались, что ли?

— Ты здесь для того, чтобы с этим разобраться? — уточнила она.

Серафим медленно качнул головой, потом всё-таки добавил вслух:

— Нет, я по другому поводу. Но и с этим тоже надо будет решать. Потом, после.

— После проверки? — не удержалась Ева от проявления любопытства.

— Проверки, да, — со смешком согласился он.

— То есть к ректору мне с этим вопросом не ходить? — уточнила Ева с облегчением и пояснила: — Я думала рассказать всё секретарю или даже ему самому, потому что непонятно, что с этим делать.

— Не ходи, ректор… В общем, он в этом не поможет, даже если захочет. И ты не лезь. А лучше подыграй им.

— Зачем? Нет, я понимаю, зачем это мне, потому что работу терять не хочется. А тебе зачем?

— Я же обещал придумать, как тебя использовать, — усмехнулся он. — Вот и занимаюсь. Мне в то общество не вписаться, а ты уже своя.

— Ты и не попытался, — отмахнулась Ева и всё-таки заставила себя сесть. Слишком уютно было лежать под боком у Серафима и болтать с ним обо всём подряд, так и доболтаться можно было до чего-нибудь лишнего. — Поверь мне, люди начнут гораздо лучше к тебе относиться, если станешь вести себя не так, как хочется, а так, как надо.

— Много чести, — хмыкнул он и тоже сел, провожая женщину взглядом. Она не стеснялась наготы, даже наоборот, красовалась, пока собирала разбросанную одежду, так чего бы не полюбоваться?

— Тоже упиваешься своей исключительностью? Помоги. — Она повернулась спиной к сидящему на краю постели мужчине, прося застегнуть бельё, и в этой малости Серафим отказывать не стал, хотя с его когтями это было трудно, и по спине он её всё-таки царапнул. — Ай! Ты подпиливать их не пробовал?

— Извини. Не помогает, слишком быстро отрастают, — поморщился он, бросив недовольный взгляд на собственные пальцы. — А про исключительность… В отличие от потусторонников, я действительно уникален. И никакого удовольствия это не доставляет.