Чтение онлайн

К счастью, Серафим слишком хорошо себя контролировал, чтобы совершить какой-нибудь опрометчивый поступок. Да и пошёл он недалеко, выбрав вполне очевидное направление: к ректору, который в столь поздний час тоже почему-то нашёлся на своём месте, в отличие от секретаря. Окончательно погрустневших студентов оставили в приёмной, на них кивнули и Еве, и та снова не стала возражать.

Дрянин вместе с высочайшим начальством вышел очень скоро, буквально через пару минут.

— Мы ничего не сделали! — упрямо попытался возразить один из студентов, более бойкий. Второй то ли соображал лучше, то ли спорить не умел. — Каждый год так…

Но парня проигнорировали все, и он осёкся под печальным взглядом ректора.

— Дети-дети, что же вы натворили…

— Мы ничего такого не делали!

— Не волнуйтесь, Серафим Демидович, я сам доложу об инциденте, — продолжил ректор. — И Баринову сообщу, всё же его зона ответственности, — на этой фамилии нарушители посерели, — и полицию вызовем, само собой, можете не волноваться. Смотритель проследит, место преступления не потревожат до прибытия экспертов. Да и за нарушителями он тоже присмотрит.

Ева краем уха слушала заверения и переживания Ложкина, неловкие попытки студентов оправдаться и требования Дрянина устроить всё максимально тихо и повременить с потрошением потустороннего факультета. В услышанное она мало вдавалась, всё это было понятно, включая нежелание Серафима поднимать большой шум — не тогда, когда ловят вероятного убийцу, и больше концентрировалась на внешнем виде ректора. Что-то её смущало. Что-то было неправильно, хотя, казалось бы, что? Обычный костюм, обычный галстук, обычная…

Нет, не обычная. Пиджак казался бы почти нормальным, только пуговиц на нём не было, он выглядел цельным. Совсем цельным, без застёжек и швов.

Очень интересно. Тоже иллюзия, что ли? А зачем?..

Разговор прервался с появлением Смотрителя. Ева думала, что выгонят её одну, но нет, Дрянин оставил нарушителей на высокое начальство, и кабинет они покинули вместе.

Некоторое время шли молча, а потом, когда Серафим вознамерился пройти мимо своего общежития, видимо, чтобы проводить спутницу, та решительно подцепила его под локоть и потянула к крыльцу.

— Что ты делаешь? — Мужчина бросил на неё хмурый взгляд.

— Ты обещал мне, что прогулка поможет развеяться. Так вот что-то ни черта не сработало, — вздохнула Ева. — У тебя завтра… то есть уже сегодня первая пара, ты в таком состоянии сожрёшь студентов.

— И? — кривовато усмехнулся он.

— Придётся мне грудью вставать на защиту детей, — невозмутимо отозвалась Ева, выразительно кивнув вниз.

Серафим проследил за её взглядом, на мгновение задержался в вырезе блузки под расстёгнутым пиджаком и выразительно хмыкнул. Но промолчал, воздержался от грубостей и спокойно пропустил гостью к себе в комнату. И, кажется, слегка умерил гнев.

— Снимай куртку, футболку и садись, — велела Ева, кивнув на стул, небрежно сбросила пиджак на край постели и принялась закатывать рукава.

— Странная прелюдия, — кривовато усмехнулся Сеф, но спорить не стал.

— Тебе понравится, — заверила она.

Снял Дрянин заодно и артефакт, который для разнообразия повёл себя прилично и цепочку разорвать не успел. Сел, явно заинтригованный, а когда женщина обошла его и взялась за плечи, не сдержал смешка. Но послушно постарался расслабиться, потому что… Да, силы в её руках недоставало для нормального массажа, но ощущать тонкие ладони на плечах было приятно, и это действительно расслабляло. И успокаивало.

— Почему ты так взъярился на этих двоих? — через некоторое время отважилась спросить Ева.

— Думаешь, я достаточно нейтрализован? — лениво усмехнулся Серафим.

— Провожу разведку, — отозвалась она. — Ты в общем-то хорошо держал лицо, кажется никто не обратил внимания, но у меня было ощущение, что ты готов порвать их на части.

— Не их, — вздохнул он. — Начальство факультета, это ведь с их попустительства.

— Почему? — уточнила Ева. — То есть я согласна, это безобразие и два идиота на ровном месте сломали себе жизнь, с земли подняв серьёзную уголовную статью. И понимаю, что виноваты в этом в первую очередь преподаватели. Но почему это взбесило тебя так сильно? Ты вроде бы сдержанный человек. Да, раздражительный и нелюдимый, но не склонный к таким ярким переживаниям. Или я ошиблась в оценке?

— Не ошиблась, — отозвался он и продолжил после недолгой паузы: — Ты хорошо знаешь времена Отлива?

— Только в общих чертах, я не любитель истории, — призналась Калинина. Меньше всего она ожидала вопросов о смутных временах после Волны. — А при чём тут он?

— При всём. Нынешний миропорядок рождался из хаоса, — ворчливо, но уже без злости пояснил Дрянин. — Из кровавого хаоса, уточню. Долго существовала и имела немалую популярность теория, что это всё спланировали соседи, чтобы нас свалить, но не рассчитали и сами вляпались в последствия. Когда не стало всех более-менее прямых наследников императорской фамилии, когда на местах не досчитались многих начальников и чиновников и — одновременно с этим — потеряли собственных близких… Тогда и без этого времена были неспокойные, мы проигрывали войну, общество штормило от новых идей и призывов. А с появлением у людей невиданных раньше сил началась полная чертовщина. Только армия сохранила более-менее стабильную вертикаль власти, и деградацию общества остановила военная диктатура. И не сравнивай с нынешней гуманной моделью, это была именно диктатура, очень жёсткая и безжалостная. Как показывает пример остальных стран, это оказалось правильное решение: выжили только те, где порядок наводила достаточно твёрдая рука, держащая в руке увесистую дубину.

— И? — не поняла Ева, а Дрянин умолк. — Ты думаешь, подобное может повториться? Из-за одного университета?..

— Нет. Но с тех пор как мы навели порядок, меня чертовски злит настолько наглое пренебрежение законами, которые написаны кровью.

— Вы навели?.. — ошарашенно уточнила она. — Стой, погоди! Хочешь сказать, что застал Волну? Сколько же тебе лет?!

— В год Волны было двадцать четыре, — ответил он.

Ева потрясённо замерла, пытаясь высчитать, но не успела и не смогла продолжить расспросы. Серафим накрыл её ладонь своей, потянул за запястье, обводя вокруг стула, а когда женщина оказалась перед ним, решительно взялся за пуговицы блузки. Достаточно аккуратно, несмотря на когти.

Прежняя клокочущая злость ушла, но всё равно его резкое и дурное настроение ощущалось — сквозило в каждом движении, в молчаливом напоре. Да, он по-прежнему осторожничал и помнил про свои зубы и когти, но о томной неспешности и долгих ласках речи не шло, не говоря уже о том, что своевольничать Еве сейчас не позволили. Изучение его чувствительности и реакции на прикосновения пришлось оставить на следующий раз, а сейчас — просто отдаться ощущениям. И Серафиму.

Никогда прежде Ева за собой подобного не замечала, но… Определённо, этим «любишь пожёстче» он тогда попал в цель. Ей действительно нравилось, когда он вёл себя вот так. Именно он, потому что в прежних любовниках излишняя напористость скорее раздражала, и тогда Калинина радовалась, что их общение ненадолго. А с ним… Пряно, остро. Так, что от наслаждения буквально темнеет в глазах, но при этом с полным, доверчивым пониманием: он не сделает больно.

И даже хорошо, что от неё ничего не зависело, потому что через некоторое время не осталось не только воли — сознания, чтобы отвлечься от этих ощущений.

— Мой альтруизм меня погубит, — со вздохом пробормотала Ева. За окнами уже светало, и это ощущалось — как минимум потому, что ей отчаянно хотелось спать. — Уже скоро вставать пора, а я ещё даже не ложилась!

— Тебя никто не держал, — хмыкнул Серафим, не открывая глаз.

Женщина только вздохнула в ответ, проигнорировав насмешку. Хотелось спать, но хуже того, не хотелось никуда идти. Вообще — шевелиться. Томно, ленно, удобно…