Чтение онлайн

С призывом существ с Той Стороны дела обстояли сложно, споры о том, как правильно к нему относиться, не утихали до сих пор. В какой-то момент истории этот вопрос пустили на самотёк, потом — полностью запретили, но вскоре одумались и начали давать послабления. Сначала — учёным, исследующим Ту Сторону и изыскивающим способы борьбы с пришельцами, потому что твари нередко прорывались спонтанно, и тогда не до исследований, удержать бы и уничтожить. Потом очередь дошла до некоторых других категорий.

Сейчас призыв очень тщательно контролировался, но чем-то выдающимся не считался. Отношение к этим чарам было примерно как к наличию личного огнестрельного оружия: необходимы свидетельство об оконченном обучении, лицензия и наличие оборудованного в соответствии с требованиями помещения. Этим занимались учёные в исследовательских целях, преподаватели и студенты — в учебных. Прикладники, за которыми в народе давно и прочно закрепилось прозвище «вивисекторы», — в целях разобрать пойманную сущность на компоненты. С последними пытались бороться защитники природы, но те приносили слишком много пользы, поэтому борцов игнорировали и не давали им воли.

Еве нынешняя система казалась оптимальной. Да, случалось всякое — нарушались инструкции, происходили злоупотребления или вовсе поступками двигал злой умысел, но она считала глупым на основе этого вообще забросить дисциплину. Энтузиасты-исследователи найдутся даже при полном запрете, достаточно вспомнить её собственного отца, а так хотя бы те, кто охотился за преступниками от начертательного чародейства, в полной мере представляли, с чем могут столкнуться. Так что к своим обязанностям преподавателя Калинина собиралась отнестись ответственно.

Хотя первые пары предстояли скучные, даже со старшими курсами: им ещё не успели начитать новое. Можно было, конечно, устроить тренировку по пройденному материалу, и Ева склонялась к этому варианту, но — завтра, потому что сегодня весь день предстояло нянчиться с новичками. Ладно, не весь; три пары, а дальше стояла загадочная «методическая работа», так что время до вечера, наконец получив такую возможность, она планировала провести в библиотеке.

Но сначала, конечно, пообедать, жаль, до большой перемены ещё куча времени. Привести себя в порядок утром она успела, недосып тоже не сильно сказывался — одна бессонная ночь после нескольких нормальных не страшна, тем более за эту ночь она устала только физически, а вот морально — исключительно отдыхала. А вот то, что времени на завтрак не хватило, расстраивало всерьёз.

Всю первую пару она обещала себе, что больше не позволит себе так расслабляться, и сокрушалась, что до столовой слишком долго бежать — за перемену от полигона не успеть. А потом неожиданно явился благородный герой и спас её от мучений.

— Это что, мне? — Изумлённая, она приняла из рук Дрянина бумажный пакет, одуряюще вкусно пахнущий свежей сдобой, и бумажный стаканчик с кофе. — Откуда это чудо?!

— Из столовой, — улыбнулся он уголками губ, наблюдая за тем, как женщина торопливо потрошит пакет, спеша за оставшуюся до начала занятия пару минут проглотить хотя бы что-то, а то от голода уже подводило живот. — Я подумал, что ты наверняка не успела позавтракать.

— А ты? — нашла в себе силы спросить она, прожевав первый кусок изумительно вкусного румяного пирожка с капустой.

— Я по дороге пару съел, — отозвался он, — это тебе. Не суетись, студенты переживут, если занятие начнётся на пять минут позже. Давай подержу.

Сеф забрал пакет, Ева кивком поблагодарила и хлебнула слегка остывшего кофе. Тот оказался не настолько хорош, как пирожки, но зато достаточно крепкий и сладкий — самое то. Такая забота со стороны Дрянина ошарашила, но оттого была ещё более приятной.

Через несколько секунд Ева всё-таки не выдержала и выразительно взмахнула пирожком, жестами предлагая поделиться. Без всякой задней мысли, но выражение лица мужчины стало сложным и непонятным, он коротко хмыкнул, поймал её ладонь и укусил румяный поджаристый бок.

Ева далеко не сразу справилась с растерянностью и смущением. Было в этом жесте что-то невероятно интимное.

Неожиданно. Сначала он оставил её спать у себя, теперь вот это… С кем-то другим на эти пирожки и внимания бы не стоило обращать, но Серафим явно не относился к числу людей, в характере которых оказывать окружающим мелкие знаки участия без повода. Но сейчас об этом было некогда думать, уже ударил колокол на пустой звоннице, возвещая начало следующего занятия, и пришлось волевым усилием удерживать себя от надкусывания следующего пирожка.

Собравшиеся в стороне студенты шумно переговаривались и с любопытством косились на преподавателей. Ева стояла к ним спиной и не видела, а Серафим не преминул воспользоваться возможностью и запустить в свободное плавание сплетню о романе преподавателей. Вдруг и правда поможет избавиться от излишнего студенческого интереса? В столовую за пирожками он заходил, не задумываясь о подобном, но по дороге решил, что ему попался прекрасный способ убить двух зайцев одним ударом: накормить пропустившую завтрак Калинину и разъяснить студентам некоторые обстоятельства.

Библиотека ГГОУ Еве очень понравилась. Потусторонница уже заходила сюда несколько раз за то время, которое провела в университете, но ненадолго — осмотреться, записаться, взять необходимые книги и справочники. Большой и светлый читальный зал был рассчитан на четыре десятка человек разом, но сейчас пустовал: даже самым увлечённым и фанатичным студентам нечего здесь делать посреди первого учебного дня.

Еву общий зал с общим фондом сейчас не интересовали, поэтому она, приветственно кивнув скучающему за своим столом пожилому библиотекарю, прошла между рядами к двери в дальнем конце гулкого помещения.

Никто не объяснил, как это работает, да Калинина не слишком интересовалась, но все коллеги и работники заверяли: в закрытую часть учащимся ходу нет. Тем удивительнее оказалось встретить именно в этой части совсем молодого парня, который выглядел в лучшем случае студентом старших курсов, этаким типичным ботаником: худой и нескладный, в очках и с россыпью прыщей на лице. Он сидел в углу, обложенный открытыми книгами, на страницах которых вились чёрные линии схем, и порой что-то черкал в пухлом большом блокноте.

Нет, не схем — карт, как сообразила Ева мгновением позже.

— Добрый день.

— Зд-дравствуйте, — отозвался на её приветствие юноша и тут же поспешил оправдаться, хотя Калинина не собиралась его допрашивать: — Я аспирант, историк. Д-диссертацию пишу.

— Удачи, — озадаченно улыбнулась Ева, а «аспирант-историк» поспешил поставить толстую книжку торчком и спрятаться за ней.

Не худший вариант. Она бы предпочла обойтись без соседей вовсе, но сойдёт и так.

Единственное, о чём она всерьёз жалела после смерти отца вместе с его — а значит, и её — ближайшим окружением, так это о пропаже изрядной части их записей, среди которых имелись самые нужные. Плевать на эксперименты, плевать на исследования, но как, имея очень общее представление о результате и процессе, обратить вспять то, что сотворил с ней дражайший супруг? Она была слишком напугана тогда, чтобы запоминать детали ритуала, и многого попросту не видела, так что оставалось тыкаться буквально вслепую.