Чтение онлайн

Д-р Церлебек (записывает). А мочеиспускание?

Алоис. Первоклассно. Как у молодой собаки.

Горбах и остальные возвращаются. Ценкер лезет на дуб. Занимает наблюдательный пост.

Потц. А я утверждаю, что это отступление.

Шмидт. Но благодаря этому отходу мы вынудим противника занять такую позицию, которая помешает ему использовать свое численное превосходство и развернуть войска. Совершенно то же положение было у Леонида.

Потц. Плевать мне на вашего Леонида. Я отказываюсь участвовать в этой капитуляции.

Доктор Церлебек поворачивается лицом к стратегам.

Горбах (резко, явно желая угодить доктору Церлебеку). Прекратите диспут, господа. (Потцу.) Вы немедленно отправитесь вниз и вместе с Крейцлером и Грейзингом займете новые позиции.

Потц. Слушаюсь! (Направляется к мотоциклу, останавливается, поджидая доктора Церлебека.)

Горбах (д-ру Церлебеку). Такой чудесный день!

Д-р Церлебек (Шмидту). Вы помните эти прекрасные строки: «Я хочу, чтобы наступила ночь или пришли пруссаки»?

Шмидт. «И пришли пруссаки».

Д-р Церлебек. Для нас было бы достаточно одного — эсэсовцев или ночи, и мы были бы спасены. Будьте здоровы!

Горбах. Хайль Гитлер!

Доктор Церлебек и Потц уезжают. Шмидт набрасывает на доске план битвы.

(Подходя снова к Шмидту.) Упрямый парень этот Потц.

Алоис. Если все скоро начнется, господин крейслейтер, разрешите мне быстренько сбегать в город. Вам известно, по какому делу.

Горбах. Смывайся, старина! И смотри не попади французам в лапы, а то они еще примут тебя за парламентера из-за твоей дурацкой шапки!

Алоис. Слушаюсь, господин крейслейтер!

Горбах. И возьми с собой эту бабу. Нам не нужны женщины на командном пункте.

Алоис. Слушаюсь, господин крейслейтер. (Марии.) Пошли, ты, полячка! (Уходит с Марией, захватив по дороге свой рюкзак.)

Горбах. Итак, господин школьный советник, посмотрим, что вы там хорошенького нарисовали. Еще раз тщательно проверим план боя.

Шмидт. Поскольку природа, а также соотношение наших сил с силами противника создают ситуацию, точно соответствующую условиям, в которых происходила битва при Фермопилах, я буду говорить о битве при Фермопилах.

Ценкер (с наблюдательного пункта). Господин крейслейтер!

Горбах. Не вмешивайся в разговор. Помолчи.

Шмидт. Персы...

Ценкер (взволнованно). Французы...

Горбах. Что ты сказал?

Шмидт. Персы приближаются со стороны... (Запинается.)

Горбах (с биноклем, всматриваясь вдаль). Ерунда... Никакие это не французы. (Ценкеру.) Изволь лучше смотреть, а потом уже докладывай. (Возвращаясь к прерванному занятию.) Простите, пожалуйста, господин школьный советник.

Шмидт. Персы приближаются...

Горбах. Вы имеете в виду французов.

Шмидт. Я имею в виду, образно говоря, персов...

Горбах. Прекрасно, но при этом вы имеете в виду французов?

Шмидт. Я имею в виду персов...

Горбах. Господин советник, но речь идет о сегодняшнем дне.

Шмидт, О Фермопилах, господин крейслейтер!

Горбах. Да, постольку, поскольку у нас ситуация, как при Фермопилах...

Шмидт. Постольку меня касается и сегодняшний день...

Горбах. Именно это я имею в виду.

Шмидт. Итак, персы приближаются со стороны...

Ценкер (с наблюдательного пункта). Французы!

Горбах. Не болтай чепуху, парень.

Ценкер. Нет, правда, вон там, там французы!

Шмидт (нервно). Персы!

Ценкер (громче). Французы!

Горбах (снова смотрит вниз). Железнодорожники! (Успокоившись, продолжает разговор.) Железнодорожники.

Шмидт (как будто его мнение только что подтвердилось). Персы приближаются со стороны Фессалии...

После капитуляции Брецгенбурга. На командном пункте Дубовой горы все еще находятся Горбах, Шмидт, Потц, доктор Церлебек и телефонист Машник. Потц не выпускает из рук пистолета. Он в бешенстве вышагивает взад и вперед по поляне. Доктор Церлебек хотя и сидит, но курит очень нервно. Мрачный, погруженный в свои мысли Горбах сидит на траве. Он с тревогой наблюдает за Потцем.

Потц (внезапно остановившись перед Горбахом). А кто же, если не вы, провалил все дело? Что его, зря, невинного, засадили в концлагерь? Разве можно было такого субъекта отпускать на все четыре стороны? (Снова начинает ходить.) В такой момент? Пресловутого Алоиса, прирожденного террориста, который уже однажды чуть не поджег наше районное управление, господин крейслейтер отпускает в осажденный город! Постижимо ли это? Нет, это непостижимо. Я этого не постигаю. Нет.

Горбах (плаксиво). Алоис уже давно перестал быть красным. Он переродился.

Потц (саркастически). Переродился!

Горбах. Да, он переродился. Он вернулся из лагеря кротким как ягненок, общительным, услужливым и глубоко верующим национал-социалистом.

Потц. А затем этот глубоко верующий национал-социалист идет и сдает город врагу!

Горбах. Это для меня загадка!