Чтение онлайн

Вся эта группа будет являться гостями партии. Служба безопасности подключится с момента пересечения ими границы, ответственные за это лица должны поддерживать прямой контакт со мной.

Гитлер — вегетарианец и не пьет вино, очень любит музыку. Если не будет слишком жарко, он хотел бы посетить некоторые монументы и музеи Рима. Он очень чувствителен и легко поддается раздражению, поэтому теплый прием окажет на него благоприятное впечатление. Говорит он только по-немецки.

Вот то, что я хотел сказать по поводу визита. Считаю целесообразным сообщить Гитлеру детали поездки только за несколько дней до выезда, чтобы избежать публикаций в газетах. Как я считаю, поездка должна состояться после окончания Лозаннской конференции.

Здесь я пробуду до завтрашнего вечера. Если не произойдут какие-либо изменения, то 16-го намерен выехать в Берлин. Коли ваше превосходительство не имеет ничего против, то свою информацию я дам по телефону, естественно не упоминая Гитлера.

С уважением

Ренцетти».

Берлин, 23 января 1933 года

«В последние несколько дней проходили переговоры между различными группами правых с целью создания национального фронта. Немецкие националисты, прервав свое молчание, объявили войну фон Шляйхеру [9] , а «Стальной шлем» сблизился с ними и нацистами с целью вхождения в создаваемый фронт.

В политических кругах правого крыла существует убеждение, что такое согласие вполне достижимо и что Гинденбург, учитывая ситуацию, свалит Шляйхера и предложит представителям фронта взять власть в свои руки.

Большое значение придается посредничеству фон Папена [10] , который имеет большое влияние на окружение президента.

Состав нового кабинета министров, как это представляют себе «заговорщики», будет выглядеть следующим образом:

канцлер — Гитлер;

вице-канцлер и иностранные дела — фон Папен;

экономические вопросы — Хугенберг [11] ;

проблемы труда и занятости — Франц Зелдте [12] ;

внутренние дела — представитель партии;

финансы — нынешний министр фон Крозиг;

военные вопросы — генерал Беремберг, командующий войсками в Восточной Пруссии (вне политики);

президент и внутренние дела в Пруссии — представитель партии.

Национальные группы, о которых я уже упоминал, должны слиться (встреча, которая состоялась в моем доме, дала возможность их представителям сконтактироваться).

Гитлер — самоуверен, будучи убежден, что его нежелание идти на компромисс себя оправдало. Афера Штрассера [13] закончена. Когда тот выступил со своей диссидентской декларацией, я сказал Гитлеру, бывшему в упадочническом настроении, чтобы он не вздумал уступать. Я его убедил, что, как бы ни было болезненно расставаться со старыми товарищами он должен подать пример: в революционном движении, как и в религиозном, должен быть только один лидер и один идеал.

Не знаю, насколько мои слова оказали влияние на Гитлера, однако буквально через несколько минут он выдвинул эту идею перед парламентской группой, повторив ее в моем присутствии Бальбо.

Я неоднократно говорил Штрассеру о необходимости примирения с Гитлером и убеждал Геринга в целесообразности уладить их спор. Однако Штрассер, оставаясь в рядах партии, попал под влияние Шляйхера и тем самым обрек себя на погибель. В некоторых кругах шли разговоры о том, что канцлер лишь искал подходящую формулировку, чтобы освободиться от диссидентов.

Кризис в партии коричневорубашечников, связанный с рядом осложнений, практически завершен. Теперь уже не играет большой роли, остается ли Штрассер в партии или нет, поскольку он уже не занимает никаких постов. Перед Гитлером встает теперь другая проблема, вытекающая из его попытки устранения полковника Рема [14] , начальника штаба милиции [15] , обвиняемого в гомосексуализме. До сих пор Гитлер не проявлял большого желания предпринимать какие-либо меры в этом плане, но, поскольку между нацистами и «Стальным шлемом» достигнуто взаимное согласие, он будет вынужден действовать. Рём — отличный организатор и надежный друг, но он не может оставаться на своем посту, не нанося вреда доброму имени милиции.

Я предупреждал различных нацистских деятелей, как ныне, так и в прошлом, быть аккуратными и внимательными и не упреждать события. Если власть завоевывается трудно, то удержать ее еще труднее. Любое неправильное действие может означать конец самому движению. Еще до взятия власти они должны были убедиться в наличии лиц, способных брать на себя руководство.

Об этом я говорил с Гитлером и Герингом еще в прошлом и надеюсь, что они знают теперь, как им поступать и действовать после взятия власти в свои руки, чтобы удержать ее в течение долгих лет, разрушая планы тех, кто предсказывал, будто бы Гитлер не продержится более трех лет».

Берлин, 31 января 1933 года

«К моей информации от 23-го хочу дополнительно сообщить следующее.

Падение Шляйхера стало очевидным вечером 26-го. Никто, даже представители правого крыла, не предполагали, что события будут развиваться столь стремительно. В действительности в некоторых кругах правого крыла назначение Гитлера ставилось под сомнение, и высказывалась мысль, что Шляйхер продержится еще несколько недель.

Неожиданный уход канцлера в отставку был вызван целым рядом его ошибок и изоляцией, в которой он оказался, не говоря уже о его неспособности реально оценить обстановку.

Поскольку я намерен выслать вам подробности происходящего в самое ближайшее время, докладываю пока, что в воскресенье 29-го было, наконец, достигнуто соглашение между различные л группами, хотя до последней минуты все было под вопросом из-за чрезмерных требований Хугенберга. Принятию соглашения способствовали слухи, что Гинденбург уже назначил Гитлера канцлером и что министры якобы принесли присягу.

В ночь с субботы на воскресенье прошли слухи об угрозе военного путча с целью отстранения Гинденбурга. Никто толком не знал, насколько правдоподобны были эти слухи. Нацистам, с которыми я общался дни и ночи, я сказал, что эти слухи звучат нелепо. Во всяком случае, я уверен, что все друзья Шляйхера будут смещены со своих постов.

Шляйхер окончательно себя скомпрометировал. Я никогда ему не доверял и считал его слишком амбициозным. (Его жена тоже очень амбициозна, что само по себе опасно, особенно в Германии, где женщины стремятся вмешиваться в политику, то есть соваться не в свое дело.)

Шляйхер, в моем представлении, имел благоприятную возможность, о чем я ему говорил не раз, помочь нацистам и создать единый национальный фронт. Но он оказался не в состоянии воспользоваться ситуацией, наоборот способствуя противопоставлению ведущих лиц и групп друг другу. Мастер маневра и интриг, верный последователь Брюнинга, не обладая, однако, его умением приспосабливаться, он вел себя как дилетант и потерял свои политические и военные позиции. В последние несколько дней казалось, чтф он потерял и голову.

Слабым звеном нового правительства является Хугенберг. Кроме его неспособности разобраться в экономической ситуации, на него влияют скрытные разногласия между националистами и национал-социалистами. Я говорил своим друзьям, что им следовало бы либо избавиться от Хугенберга, не провоцируя кризиса, либо заставить его придерживаться установленной линии. Предлагал я им также провести всеобщие выборы, и по возможности скорее. (Гитлер прошлой ночью в ходе большого факельного шествия сказал мне, что вполне согласен с моими предложениями.) Зелдте, Геринг и многие другие, в том числе и Шахт [16] , сердечно поблагодарили меня за то, что я сделал в вопросе сплочения национальных сил. Гарцбургский фронт ведь был рожден в моем доме, союз со «Стальным шлемом» состоялся в основном благодаря мне, встречи в Риме в прошлом ноябре, да и в моем доме, оказали большое влияние на последующее развитие событий. Я счастлив, что мои усилия были замечены и признаны также фашистами и Италией.