Чтение онлайн

Я настолько погружаюсь в свои мысли и гнев, что не замечаю движения, пока не становится почти на секунду слишком поздно. По потолку, выныривая из темноты на периферию, проносится монстр. Оно бросается на меня. Я кувыркаюсь назад, приземляясь, чтобы избежать его когтей.

Падший врезается в стеллажи с бочками. Старая кровь, чернильно-черная, того же оттенка, что и Эликсир Охотника, взрывается, покрывая чудовище. Оно вопит от звериного ликования. По его морде расплывается сморщенный язык. Черные глаза приобретают золотистый оттенок.

Оно замирает.

Оно оглядывается по сторонам, дергая головой вправо-влево, как бы в замешательстве. Падший издает мощный вопль, от которого, кажется, сотрясается само основание замка. Он хватается за голову. Его живот сжимается и выпирает из-под грудной клетки, он тяжело дышит.

Падшие — это просто вампиры, погибшие от проклятия. Кровь, свежая и сохраненная, помогает избавиться от проклятия. Интересно, вернула ли эта ванна с древним эликсиром хоть какое-то подобие сознания этому несчастному существу? Интересно, не запутался ли он в себе, не ищет ли ответа, не ищет ли крупицы сознания, которое когда-то было утрачено?

Медленно, пока он кричит и держит голову, я тянусь вниз. Отстегиваю кинжал от бедра. Провожу им по эликсиру на полу. Он светится так ярко, что мы с Падшим оказываемся в ореоле багрового света, такого же оттенка, как Кровавая Луна.

Это привлекает внимание монстра.

Но вместо того, чтобы броситься на меня, он убегает. Он боится меня? Боится этой силы? Что помнит тот клочок сознания, который еще сохранился в этом древнем чудовище? Жалея тварь, я не даю ей шанса убежать. Это даст ему возможность напасть на кого-нибудь еще в будущем. Я избавляю его от страданий здесь и сейчас.

Я прыгаю. Мой клинок вонзается ему в грудь. Когти тянутся ко мне, но он не успевает нанести удар, как серебро моей крови пронзает его плоть. Падший умирает мгновенно. Я освобождаю клинок из ребер монстра. Металл больше не светится, магия исчезла.

Падшие, с которыми мы с Руваном сражались в старом замке, не терпели серебра. Эта тварь умерла от одного удара. Значит, кровавое серебро и накапливает силу, и высвобождает ее со смертельным эффектом.

Пока я осматриваю оружие, движение отвлекает меня во второй раз. Глубокая сила всколыхнулась во мне.

— Руван, хорошо, прости меня за то, что я сделал раньше. Но я должна сказать тебе, что я...

Я поворачиваюсь и замираю.

Сила исходит не от лорда вампиров, хотя и равна его могуществу.

Из темноты на меня надвигается чудовище, настолько ужасное, что раньше я не могла себе представить даже в самом страшном кошмаре. У него тело человека с серой кожей цвета трупа, натянутой на мощные мышцы. На этом существе, явно созданном самой Смертью, нет ни капли жира.

Его пальцы превратились в когти. Клыки, настолько огромные, что не помещаются во рту, выходят за пределы подбородка. Рога окольцовывают его голову, как корона. Два массивных крыла, похожих на крылья летучей мыши, простираются над его плечами и огибают его тело.

Я никогда не видела ничего подобного, и это наводит меня на мысль, что это существо — третий монстр, о котором мне рассказывал Руван. Самый страшный из них.

Я оказываюсь лицом к лицу с Потерянным.

ГЛАВА 40

Монстр не двигается, как остальные. Кажется, он почти в сознании. Тень мужчины, которым он когда-то был, все еще живет в его исхудалом, призрачном лице. Мой взгляд тянется по его рогам к пустотам, где когда-то были глаза.

Я представляю, как он гонится за Лореттой. Хотя она просила его не приходить. Интересно, поглотило ли его проклятие, пока он находился в этих забытых залах — проходы, в которых он ее спрятал, оказались его могилой. Заброшенной. Оставленной. Брошенный, оставленный умирать, пока он блуждал.

Но кем бы ни было это существо — Солосом или каким-то другим лордом, которому удалось пройти по следу Лоретты так же далеко, как и мне, прежде чем их настигло проклятие, — это неважно. Теперь он все еще Потерянный. И он все еще идет, чтобы убить меня.

Я поправляю рукоять кинжала и медленно наклоняюсь. Мне нужно зарядить его снова. Я могла бы использовать свою кровь, но эликсир сильнее, и я не хочу снова рисковать здоровьем Рувана.

Я сделала ужасный выбор.

Потерянный движется так же быстро, как ветер. Через секунду он уже позади меня. У меня не хватает времени, чтобы подготовить клинок; я дико размахиваюсь, вращаясь. Врезаюсь в его руку, но толку от этого мало. Существо, похоже, скорее любопытно, чем больно. По крайней мере, его любопытство дает мне время уйти.

Я неуклюже падаю на землю и карабкаюсь назад. При этом я провожу кинжалом по камню, покрытому эликсиром. Снова загорается красный свет, но я уже не успеваю.

Существо обрушивается на меня. Зубы и когти. Я пытаюсь вырваться, но не успеваю. Клыки впиваются мне в плечо. Я издаю крик, который эхом разносится по замку, и моя голова бешено кружится. Я поднимаю кинжал и режу его по груди. Он отшатывается назад, издавая звук, похожий на то, как меч волочится по металлу. От этого звука у меня волосы встают дыбом, и я на время застываю на месте.

Кровь льется по боку, пропитывая одежду. Голова уже кружится от потери. Я вытираю кинжал в собственной крови и снова вызываю свет. Жаль, что я не потратила больше времени на изучение кровавого предание, а не только на его применение в металле. Если бы это было так, возможно, я бы раньше овладела своей мечтой; возможно, меня бы сейчас здесь не было. Все эти часы с Каллосом, потраченные впустую. Свет кинжала ничего не делает с Потерянным. Я понимаю, что имел в виду Руван: это существо — нечто иное, не вампир, не человек, даже не одно из других чудовищ проклятия, просто зло и ненависть, сплетенные воедино магией.

— Ну ладно, — рычу я. — Если это будет так, то я заберу тебя с собой. Иди ко мне, изверг!

Как будто он меня понимает, он подчиняется.

Я уворачиваюсь, уклоняюсь от его первого удара и наношу косой удар в грудь. Существо отшатывается, ревет. Пользуясь случаем, я снова вытираю лезвие о рубашку — оно впитывает мою кровь. Я наношу еще один удар по его руке. Если мне удастся как-то обезвредить его руки, я смогу одержать верх.

Существо двигается, доказывая, что у меня не было ни единого шанса, одним могучим взмахом крыльев.