Чтение онлайн

Походка у него странная. Он ковыляет на двух ногах, спринтерски переваливаясь вперед, и бежит почти как волк на четвереньках. При каждом выпаде вперед когти впиваются в каменный пол, оставляя глубокие борозды. Он рычит и щелкает на меня, нюхая воздух. Это все конечности, кости и грубые мышцы.

Это не похоже на вампира, с которым я сражалась. В этом существе нет ничего человеческого — даже того странного и неземного, чем вампиры, похоже, отражают человеческую сущность.

Все инстинкты самосохранения закричали во мне. Приказывая мне бежать. Исчезнуть. Но я держусь. Дрю всегда говорил, что это признак хорошего охотника: уметь сохранять стойкость даже перед лицом смерти.

Я жду, пока не увижу темные ямы глаз существа. Они больше похожи на шелуху, покрытую струпьями и шрамами, чем на что-то, что можно было бы использовать для зрения. Он бросается на меня.

Я уклоняюсь и наношу удар, попадая существу под ребра. Он воет и скатывается с моего серпа, задевая доспехи. К счастью, я осталась невредима. Монстр оцепенел лишь на секунду, после чего снова бросился на меня.

— Мы спускаемся! — кричит Винни. Веревка разматывается, привлекая одновременно мое и Рувана внимание. Мы видим движение в унисон, потому что оба реагируем.

— Не надо! — кричит он, зажав рукой раненое запястье. Интересно, видели ли они рану? Конечно, они должны ее учуять. Запах гнили, исходящий от предплечья Рувана, — единственное, на чем мой нос может сосредоточиться. — Это гнездо Падших. Продолжайте двигаться, мы встретим вас у старой мастерской.

— Милорд... — начинает говорить Лавензия.

— Это приказ, — рявкает он, жестче, чем я когда-либо слышала. Руван наносит еще один удар по первому монстру, а затем поворачивается, хватая меня за руку. — Мы должны бежать.

Я едва успеваю осмыслить его слова, как моя рука почти вырывается из гнезда под действием силы, с которой он тащит меня за собой. Мы бежим к боковой двери, в которую он с грохотом врезается плечом. Из предплечья хлещет кровь.

— Отойди в сторону. — Я ударяю его плечом, отбрасывая лорда вампиров с дороги.

Руван стоит лицом к лицу с наступающими монстрами. Он держит раненую руку, кровь капает на пол, рот сжался в жесткую линию боли и решимости. Кровь вдруг вытекает из раны и взмывает в воздух, паря, не подчиняясь правилам. Кружась и вращаясь, она летит к чудовищам, накрывая их.

Они визжат и шипят, как будто в них попала кислота, а затем становятся неестественно неподвижными.

Со всей оставшейся силой я толкаю дверь. Мышцы кричат и напрягаются в доспехах. Но ворчание монстров, борющихся с контролем Рувана — это все, что мне нужно. Тяжелая дверь с треском распахивается.

— Идем.

К счастью, он даже не пытается проявить рыцарскую заботу. Руван шагает через щель в двери, транс на монстрах разрушается, когда он опускает руку. Я быстро следую за ним. Мы оба прижимаемся к нему спиной. Последнее, что я вижу, — это три чудовища, несущиеся к нам, четвертый пирует на своем павшем собрате.

ГЛАВА 17

Дерево и металл дребезжат от ударов монстров. Всего четыре удара. Их было даже больше, чем я думала.

— Ничего не говори, — дышит Руван так тихо, что я почти не слышу его. Я не смогла бы говорить, даже если бы попыталась. Сердце колотится в горле.

Спустя, кажется, час, стук, рычание и царапанье постепенно стихают. Я продолжаю прижиматься спиной к дверям, мои ноги дрожат от напряжения, вызванного тем, что существа остаются в ловушке внутри. Ничто уже не пытается прорваться. Но все, что я вижу, — это эти изверги, несущиеся ко мне.

Легкое прикосновение к предплечью заставляет меня открыть глаза. Я даже не помню, как их закрывала. Руван медленно подносит палец к губам. Я четко и ясно понимаю, о чем идет речь.

Мы движемся в напряженном молчании. Ноги волочатся от усталости. Темный проход кажется бесконечным. Слабый шепот ветра вдалеке или скрип древнего фундамента заставляет меня выпрыгивать из кожи.

Я надеюсь, что он знает, куда идет, но не могу найти в себе смелости спросить. Я представляю, как я потеряюсь здесь. Оставят голодать. Забытой. Я с вампиром уже несколько дней, и почему-то после первой схватки с Руваном я впервые по-настоящему почувствовала, что умру.

Кровь вампира — кровь Рувана — наконец-то начала ослабевать в моих жилах. Я начинаю уставать. Нет, изнеможение. Я не смогу сражаться с другой ордой, как раньше, а Руван не выглядит достаточно устойчивым на ногах, чтобы предложить больше сил.

Мы умрем здесь.

Пустота в зевающем, бесконечном зале передо мной живая, надвигающаяся, сжимающаяся внутри и вокруг. Я больше не могу бороться с ней. Она проникает под кожу, опустошая меня изнутри. Серебра моего серпа недостаточно. Его никогда не хватало, чтобы защитить меня от всего того зла, что таится в живых тенях. Паника впивается мне в горло и вырывается наружу в виде хныканья.

Руван поворачивается ко мне, вжимая меня в стену. Он зажимает мне рот рукой. Другой рукой он снова подносит палец к губам. Глаза напряжены, он медленно качает головой.

Молчи, не издавай ни звука, почти неслышно произносит он, резонируя через нашу непрочную связь. Я чувствую, как его магия дрожит от нервного напряжения, которого я никогда раньше от него не ощущала. Он слабеет с каждой секундой. Он тоже боится.

Почему-то это меня успокаивает. Мне кажется, его страх должен заставлять меня дрожать еще сильнее. Он должен быть моим защитником и спасителем в этом лабиринте чудовищ. Его страх должен заставить меня еще глубже погрузиться в безнадежность. Но, как ни странно, он меня успокаивает. Может быть, потому, что в его глазах я вижу человечность, вижу настоящие эмоции, которые отражаются во мне. Я могу понять его.

Может быть, я спокойнее, потому что, видя, как он боится, во мне разгорается инстинкт успокоить его. Быть спокойным за него, если я не могу быть спокойной за себя. Когда я больше беспокоюсь о его состоянии, я меньше боюсь неизвестности, которая таится в тени. Я беспокоюсь о нем, а не о себе, и это похоже на дом.

Мое дыхание замедляется.

Его рука убирается от моего рта, но не покидает меня. Она задерживается на моем плече. Кончики пальцев скользят по моей руке. Легко, неуверенно, он берет меня за руку, как бы говоря, Мы можем сделать это вместе.

Нет. Этого не может быть. Он просто не хочет, чтобы я споткнулась в темноте. Хотя до сих пор он не держал меня за руку. Я слегка сжимаю его пальцы. Он сжимает в ответ, и никто из нас не ослабевает хватку.

После долгих поворотов я слышу, как он выдыхает вздох облегчения. Он слабый, но после того, как я напрягаю слух и ничего не слышу уже, кажется, несколько часов, он кажется мне громким. Руван поворачивается и начинает идти с новой силой. В конце концов, мы останавливаемся перед дверью. Она ведет в фойе, обставленное мебелью, похожей по стилю на его комнату. Несмотря на то, что обстановка значительно обветшала, кажется, что когда-то она была еще более роскошной, чем все, что я видела до сих пор. Мы переходим в зону отдыха, затем в спальню. Он закрывает за нами все двери, мучительно медленно, чтобы не было слышно ни звука, и забаррикадировывает их тем, чем может. Я помогаю ему поднимать тяжести. Его ноги начинают подкашиваться, и я замечаю, что он постоянно хватается за раненое предплечье.