Чтение онлайн

Он обходит спальню, в которой мы оказались, снимает со стен гобелены и проверяет, что за ними. Большинство из них рассыпаются в его руках. Есть еще одна дверь, ведущая в гардеробную, соединенную с фойе. Он забаррикадировал и эти двери.

Пока он это делает, я отдергиваю шторы на окне. Мне нужно увидеть что-то еще, кроме бесконечных, гнетущих стен старого замка, лишенных всякого света. Как и гобелены, ткань распадается под моими руками. Лунный свет заливает комнату, и я вздыхаю с облегчением. Никогда не думала, что луна может быть такой успокаивающей, а вид неба — таким освобождающим.

— Думаю, на сегодня мы в безопасности. — Руван сидит у изножья кровати и осматривает свою раненую руку. Он начинает натягивать перчатку, возится с ремнями пластины.

— Вот, давай я тебе помогу.

— Ты, охотник, хочешь помочь грозному лорду вампиров? — Он говорит «вампиров», как я, чтобы поиздеваться надо мной, я уверена.

— Не хочу быть тем, кто приносит плохие новости, но сейчас ты не выглядишь таким уж грозным.

— Позвольте мне постараться. — Он обнажил клыки. Когда-то это могло бы меня испугать, может быть, даже раньше. Но сейчас я тихонько фыркаю. Это выражение почти рассмешило меня. На его губах тоже проскальзывает ухмылка.

— Все еще не очень, — говорю я легкомысленно.

— Ах, черт. — Не похоже, чтобы он это имел в виду. — Ты какой-то тайный целитель?

— К сожалению, нет. Но я видела много ран. — Прежде чем он успевает возразить, я расстегиваю три застежки.

— У тебя быстрые пальцы. Ты часто снимаешь доспехи с мужчин? — Он вздергивает брови.

Вопрос застает меня врасплох, и я не могу сдержать смех.

— Что-то вроде этого.

— Обычно мне помогает Квинн. — Он заканчивает снимать последний кусок пластину. Хлопчатобумажная одежда, которая была на нем под доспехами, прилипла к его коже, сформованной пластинами. Это оставляет мало шансов для воображения, и я быстро отворачиваюсь, усаживая его на тяжелую подкладку.

Он вздыхает с облегчением. Я представляю себе, как приятно избавиться от тяжелых пластин. Настолько хорошо, что я ненадолго задумалась о том, чтобы снять доспехи. Но я бы не хотела оказаться здесь уязвимой... Не могу понять, чего я больше боюсь — оказаться уязвимым перед Погибшим или перед Руваном.

Мои блуждающие мысли прерываются, когда он показывает рану на своей руке. Два полукруга отверстий, оставленных клыками зверя, пересекают его плоть, все еще уродливую и истекающую кровью оттенка прудовой грязи.

— Почему она не заживает? — Я всегда видела, что вампиры восстанавливаются быстро — до тех пор, пока их не режет серебряный клинок. Но эта рана гноится; плоть вокруг нее пузырится, как будто ее сожгли. — Это из-за магии, которую ты использовал? — Я вспоминаю, как его кровь вихрем проносилась по воздуху, погружаясь в тварей, и как они вдруг затихли.

— Нет, это был мой врожденный дар, связанный с кровавым преданием. Я могу использовать кровь для кратковременного контроля над существами. — Он слегка поморщился. — Правда, из-за проклятия это потребовало больше усилий, чем могло бы быть в противном случае.

— Врожденный дар. Значит, только ты можешь это делать? — Это звучит ужасающе и является еще одним напоминанием о том, насколько смертоносен человек, с которым я нахожусь... и подчеркивает, как много он мог бы сделать со мной, но не сделал. Кража лиц и мыслей, контроль над телом... чего только не может сделать вампир!

Руван кивает.

— Я не могу сделать ничего, кроме самых простых магий кровавого предания, за исключением этого. — Это объяснение возвращает мою память к тому, что говорил Каллос. Кровавое предание — это нечто большее, чем кража жизни и лиц.

— Судя по тому, как ты говоришь, это не так уж и ужасающе невероятно, — пробормотала я, отводя взгляд.

— Вампиры не были бойцами, Риана. Дары, которые почитались больше всего, не были нашими способностями убивать или сражаться.

— Те, которые ты использовал во время своих лунных фестивалей — способность видеть истинную природу человека или его будущее, — вспомнила я.

— Ты была внимательна. — Он слегка улыбается мне, в его улыбке звучит гордость, которая почти вызывает румянец на моих щеках. Мы по-прежнему до боли близки, и впервые я вижу в нем скорее человека, чем вампира.

Я сосредоточиваюсь на его руке.

— Если это не та магия, которую ты использовал, чтобы остановить заживление раны, то что же тогда?

— Проклятие портит кровь. Падшие — эти чудовища — являются следующей стадией проклятия после Погибших. Но инстинкт у них тот же: они охотятся за свежей кровью, чтобы попытаться заменить гниль, живущую в их жилах. — Руван откинулся назад, откинув голову на подножку. Его глаза стеклянные и отрешенные. Я никогда не видела, чтобы он выглядел таким слабым и усталым. — Когда Падшие кусают, они очищают свою проклятую кровь, чтобы освободить место для новой. Думай об этом как о яде.

По мере того как он говорит, я начинаю замечать, насколько впалыми стали его щеки, насколько потеряла блеск его кожа. Даже белки его глаз начинают тускнеть и сереть. Все больше и больше он становится похож на то чудовище, с которым я впервые встретилась. Руван сдвинулся с места, руки упали на бока, одно колено согнуто, другое выпрямлено. Могучий лорд вампиров распростерся передо мной на земле.

Но я не чувствую удовлетворения от этого, как когда-то. На смену этим эмоциям пришло сочувствие.

Я наклоняю голову, чтобы встретиться с ним взглядом.

— Что тебе нужно?

— Отдых. — Он медленно моргает; каждый раз его глаза остаются закрытыми дольше, чем в прошлый раз.

— Не лги мне.

— Какая ирония в том, что ты мне это говоришь. — Он напоминает мне о разговоре, который мы вели прямо перед тем, как упасть. О разногласиях, из-за которых мы попали в эту переделку.

Я спорю с самим собой, со своим здравым смыслом, прежде чем наконец сказать:

— Ты прав. Я не охотник, не совсем.

— И за это я буду должен Квинну пузырек крови.

— Что?

Руван усмехается, смех становится тонким, как его кожа.

— Он заподозрил правду задолго до меня. Именно поэтому я пытался проверить тебя, когда мы впервые вошли в старый замок; мне нужно было знать, насколько сильно я должен тебя защищать.

Я поджала губы.

— Почему ты не убил меня за то, что я тебе солгала?

— Ты все еще человек, ты все еще можешь доставить нас к анкеру. Просто мне придется немного потрудиться, чтобы сохранить тебе жизнь.