Чтение онлайн

Торопливые шаги Винни становятся все ближе, и она врывается в кузницу.

— Квинн, Риана-Флориан, идите скорее. Это Руван.

Сердце замирает в животе. Ее расширенные глаза, ее бешеный тон...

— Что это? Что случилось? — спрашивает Квинн, бросаясь ей навстречу. Я следую за ним, решив не отставать, влекомый иррациональным страхом, грозящим поглотить меня.

— Это проклятие. Он на грани того, чтобы стать Погибшим.

ГЛАВА 23

Мир был слишком тихим. Все было слишком неподвижно. Руван не просто спал... он был в беде.

Он пришел в кузницу, голодный и нуждающийся, потому что чувствовал, как его опустошает проклятие, вызванное укусом Падшего. Он болел, а я не замечала. В конце концов я оттолкнула его. Что, если ощущение, которое я испытывала от кинжала, вытягивало из него силы? Может быть, это моя вина?

Чувство вины прилипло ко мне плотнее, чем моя мокрая от пота одежда.

Но должна ли я чувствовать себя виноватым? Или это просто клятва поклявшегося на крови играет со мной? Мои мысли теряют форму, становятся жидкими, не в силах удержать вид в огне нарастающей паники. Я не могу понять, что реально, а что нет. Какие чувства мои собственные, а какие навязаны мне этой магической связью с вампиром?

Я знаю только одно: я должна добраться до него. Как только я увижу его, как только он окажется в пределах досягаемости, все снова обретет смысл.

Я думаю.

Я надеюсь.

Мы мчимся вверх и через банкетный зал. На одном дыхании мы оказываемся в покоях Рувана. Остальные — в главной комнате. Вентос расхаживает перед окном. Лавензия сидит на диване, где я должна была быть прошлой ночью, и тревожно сжимает руки между коленями. Я слышу голос Каллоса, доносящийся из комнаты Рувана.

Квинн обходит меня и направляется прямо в спальню. Я следую за ним, но Вентос встает на моем пути, сверкая на меня глазами.

— И что ты думаешь делать?

— Я иду к Рувану. — Я бросила взгляд на гору мужчин.

— Ты не нужна.

— Я могу помочь, — быстро говорю я. — Своей кровью.

Он фыркнул.

— Как будто человек может добровольно отдать свою кровь лорду вампиров.

Они не знают, я понимаю. Руван никогда не рассказывал им, что произошло, как мы выжили после нападения Падших. Почему? Он держал это в секрете как честную ошибку? Это вылетело у него из головы? Хотя, не похоже, чтобы у него было много времени для случайных разговоров с ними. Возможно, такой возможности не было.

А может быть, он стыдится тебя: ты же слышала, как они отзывались о том, что их бывший король работает с человеком.

Я отгоняю эту мысль. Это глупая мысль, потому что, чтобы стыдиться, он должен думать, что между нами произошло что-то значительное. Мы просто выжили, не более и не менее. Я также не обращаю внимания на этот мелочный шепот в глубине моего сознания, потому что... Мне все равно, что он — они думают обо мне. О нас. Об этом. О том, что происходит или не происходит между нами. Потому что ничего не было и нет. Мне все равно. Ни в малейшей степени.

Я тряхнула головой и развеяла суматошные мысли. Все это не имеет значения, когда Руван там, на расстоянии вытянутой руки, страдает от недуга, который я, возможно, смогу облегчить.

— Я свободно отдала свою кровь, чтобы стать его поклявшейся на крови. Я сделала это снова — хотите верьте, хотите нет, — поспешно добавляю я, заметив выражение лица Вентоса, — после того, как мы спаслись от Падших. И сделаю сейчас, если ты позволишь мне пройти.

Вентос не двигается. Он продолжает хмуриться.

— Вентос, пожалуйста.

— Отпусти ее, Вентос, — говорит Лавензия, не поднимаясь. — Она же не собирается причинять ему вред сейчас именно сейчас.

— Но он в ослабленном состоянии, — протестует Вентос. — Клятва поклявшегося на крови может ослабнуть.

— Клятва сильна, — настаиваю я. — И даже если бы это было не так, я клянусь тебе, что не причиню ему вреда. — Я удивляюсь собственной убежденности, и, учитывая изменение выражения его лица, Вентос тоже.

Вентос сдается.

— Хорошо, иди.

Не теряя времени, я впервые вхожу в спальню Рувана.

Это именно то, что я ожидала увидеть, судя по остальной части замка: старая и разрушающаяся. Задний левый угол обвалился. Потолок едва держится на нескольких балках, которые упали в удобном месте. Хотя, возможно, он прочнее, чем я предполагаю, поскольку обломки выглядят старыми, как будто все это упало много лет назад и с тех пор не двигалось. В окне не хватает двух маленьких стекол, и сквозь них проникает ветер. Температура резко падает, когда я переступаю порог двери.

Роскошь — если ее можно так назвать — цепляется за те места, где она есть. Мраморная резьба с орхидеями вокруг очага отполирована. Канделябры, расставленные по периметру комнаты, натерты маслом до блеска и сверкают в свете свечей. На одной из тумбочек стоит поднос с блестящими флаконами духов янтарного цвета и пустыми украшенными драгоценными камнями кубками. Шторы на кровати выглядят почти новыми. Пододеяльник расшит золотом и драгоценными камнями, либо новыми, либо сохраненными с помощью какого-то волшебства.

Мой осмотр спальни прерывается, когда мое внимание привлекает Руван. Его кожа снова загрубела, из полной со здоровым румянцем превратилась в почти каменную. Теперь я вижу, что это не его естественная форма. Когда я только прибыла сюда, я увидела только монстра, которого ожидала — нет, монстра, которого хотела увидеть. Но он не слаб и не увядает. Он не издает неглубоких хрипов через едва раздвинутые губы. Он должен быть сильным и выносливым. Вечным, как сама луна.