Чтение онлайн

Я бросаюсь к его постели, влекомый порывом, которого не испытывал с ночи Кровавой Луны. В ту ночь эликсир тянул меня именно к нему. Я почувствовала его... возможно, так же, как Погибший вампир из Деревни Охотников почувствовал меня в моем доме, несмотря на соль, которой был посыпан дверной косяк.

Взяв в руки липкую руку Рувана, я обхватила ее пальцами. Его глаза почти закрыты, но веки дрожат, как будто его мучают кошмары. Каллос сидит рядом со мной на кровати, Квинн — с другой стороны.

— Почему все так плохо? — спрашиваю я. Я хочу, чтобы у них была причина, кроме меня и моего кинжала. — Всего несколько часов назад он был в порядке. — У него даже была моя кровь, думаю я, но не говорю.

— Это укус Падшего, — торжественно говорит Каллос. — Он разъедает его. Честно говоря, это свидетельство его силы, что он до сих пор не сдался. Но это уже слишком... Он будет продолжать так угасать, пока не умрет тот, кем он является. После этого, когда его глаза откроются в следующий раз, он станет одним из тех чудовищ, которых ты видела в старом замке.

— Я дала ему свою кровь, чтобы предотвратить это, — говорю я. Каллос удивленно смотрит, но, похоже, верит мне. — После этого он был в порядке.

— Даже если и так... его связь с проклятием сильно углубилась после того укуса. Сейчас проклятие действует на него быстрее, чем на всех нас, и каждый день будет хуже предыдущего, — серьезно говорит Квинн.

— Могу я дать ему еще крови? — спрашиваю я, крепче прижимаясь к Рувану. Он даже не шевелится, когда я прикасаюсь к нему или говорю. Он где-то в другом месте, далеко. Там, куда никто из нас не может добраться. Его магия никогда не была такой тонкой и хрупкой, и от этого во мне поднимается паника.

— Свежая кровь поможет, на какое-то время. Больше, чем сохраненная кровь, — признает Каллос.

— Тогда возьми ее. — Я протягиваю руку.

— Это не навсегда. — Каллос поворачивается лицом ко мне, а не к Рувану. Он смотрит на меня поверх оправы своих очков.

— Я знаю, что единственное постоянное средство — снять проклятие, — мягко говорю я. — Но мы должны попытаться; мы должны сделать что-то, чтобы пока остановить проклятие. Мы не можем оставить его в таком состоянии. — Я не позволю ему стать одним из этих чудовищ.

Он вздыхает.

— Я не могу гарантировать, как долго продлится сила, которую ты ему дашь. Через некоторое время это может стать бесполезным усилием.

Я знаю, насколько мимолетной была эта ночь. Но теперь я дам ему столько, сколько нужно.

— Мы могли бы дополнить кровью, которую собрали в ночь Кровавой Луны, — предлагает Квинн.

Каллос качает головой.

— Кровь поклявшейся на крови будет лучше. Она более свежая, а не просто сохраненная с помощью ритуалов и склянок. К тому же нам нужно сохранить кровь с ночи охоты для следующей группы, которая пробудится.

То, как он это говорит, заставляет меня думать, что эта «следующая группа» скоро придет. Хотя я не решаюсь спросить, почему. Подозреваю, что ответ мне не нужен.

— Я с удовольствием дам ее. — От этих слов меня пробирает холодок. Неужели я только что говорила? Или это магия поклявшегося на крови завладела моим разумом? Помоги ему выжить, кричит голос внутри меня, доведи дело до конца. Но откуда этот голос исходит и могу ли я ему доверять?

— Хорошо, мы сделаем это сейчас. Я проведу ритуал, чтобы усилить и укрепить кровь. Надеюсь, это придаст ей дополнительную силу. — Каллос встает. — Жди здесь.

Он уходит, оставляя нас с Квинном в тишине у постели Рувана. Мы оба остались смотреть на хрупкую фигуру лорда вампиров. Подумать только, когда-то я боялась этого мужчину... А теперь он похож не более чем на больного, чудовищного деда.

Я сдерживаю смех, который жжет, как слезы. Меня разрывают на части так, как я никогда не хотела. Не просила. Мне нужна кузница, которая горит так же жарко, как он, и молот, такой же быстрый и уверенный, как все, что я знала в Деревне Охотников, чтобы собрать меня обратно. Мне нужно и то, и другое... и я могу иметь только одно. И я знаю, что я должна выбрать, когда все это закончится.

Я не создана для мира вампиров.

Но, возможно, я смогу помочь ему, пока я здесь, и мы доведем дело до конца. Не только ради магии поклявшегося на крови, которая толкает меня. Но и ради всех наших интересов.

— Ты уверена? — шепчет Квинн, словно читая мои мысли.

Я ловлю, как он смотрит на меня уголками глаз.

— Уверена.

— Ты сохраняешь жизнь лорду вампиров.

— Я знаю, и я не хотела бы, чтобы было иначе, — решительно говорю я.

Каллос возвращается с золотой чашей. На его губе выгравированы последовательности луны, а также завитки и символы, которые для меня ничего не значат. Никто не удосуживается объяснить, что происходит. Поэтому мне остается только наблюдать и предполагать.

Один за другим они подходят к чаше и произносят слова:

— Кровь ковенанта. — Они берут обсидиановый кинжал, не длиннее ладони Каллоса, и пронзают свою плоть, каждый в своем месте. Винни закатывает рукав и делает надрез у локтя; Лавензия откидывает назад волосы и делает надрез за ухом; Вентос делает надрез под коленной чашечкой; Каллос делает надрез у колена; Квинн наполовину расстегивает рубашку, чтобы вонзить острие кинжала в левую грудь.

Все порезы неглубокие. В чашу попадает не более нескольких капель крови, которые переносятся в углубление на острие обсидианового кинжала. Каждый разрез сделан над символом алмаза, под которым находится длинная тонкая капля, а по обе стороны от нее — два стилизованных крыла.

Метка Рувана.

Поэтому, когда кинжал наконец передают мне, я знаю, что делать. Все пятеро протягивают передо мной чашу. Каждый из них поддерживает основание двумя пальцами.

Я расстегиваю верхнюю пуговицу рубашки и провожу пальцами по впадине горла, где, как я знаю, находится кровавая метка Рувана. Мягко, осторожно я прокалываю кожу. Кровь свободно стекает по кинжалу, по моим пальцам и стекает с костяшек в чашу. Я отдаю больше, чем все остальные. Я изливаю свою силу, пока рана не закрывается. Последняя сила, которую Руван вложил в меня своим поцелуем, покидает мое тело вместе с багровой жидкостью.

— Кровь поклявшегося на крови, — произношу я.

Жидкость в чаше приобретает глубокий цвет, ненадолго излучая свой собственный естественный свет. Свечение похоже на оттенок кинжала в кузнице. Интересно, а как его можно использовать в этих ритуалах? Мне еще так много предстоит узнать о кровавом предании. Я еще многое могу сделать для них, если буду достаточно смела, чтобы учиться, и достаточно храбр, чтобы попробовать.

Свет исчезает, оставляя в кубке лишь густую и чернильную пасту.