Дуэль. Всемирная история
Шрифт:
Слэннинг с подругой-оранжисткой и Коуленд с компанией оказались затем в «Роуз-Тэверн». Казалось бы, стороны примирились, а недоразумение между ними было улажено. Так или иначе, когда все они вместе поднимались наверх в трактир, чтобы выпить, Коуленд выхватил оружие и ударил им Слэннинга в живот. Тот рухнул с возгласом: «Убийца!» Коуленда схватили и разоружили, однако непоправимое уже случилось — сэр Эндрю скоро скончался.
Не могло возникнуть никаких сомнений в том, что налицо неспровоцированное нападение, повлекшее смерть человека, а потому неудивительно, что Коуленда обвинили в убийстве. На процессе у адвокатов Коуленда отсутствовала серьезная надежда на успешный розыгрыш карты «несчастного случая на дуэли», как и оказалось. В качестве вещественного доказательства фигурировал меч в крови на добрых пять дюймов (12–13 см). Присяжные признали Коуленда виновным в убийстве, его казнили на Тайберне [37] , несмотря на все попытки добиться помилования. Случай Коуленда — история, которая никого ничему не учит, обычное дело в дуэльной практике, когда заносчивость, несдержанность и, что тоже вероятно, спиртное повлекли за собой умопомрачение и фатальный удар. Происшествие есть яркий пример того, какой результат получается, когда схватка никак не может подпадать под определение дуэли. Совершенное Коулендом было нападением с целью убийства, что не укрылось от внимания присяжных, как таковое его и расценивших {293} .
37
…его казнили на Тайберне. Тайберн — место публичных казней в Лондоне, существовавшее в течение 600 лет и использовавшееся до 1783 г. Прим. пер.
До сих пор у нас как-то отдельно не заходила речь о том, где именно сражались английские дуэлянты. В идеальном случае, как мы уже пронаблюдали, противоборствующие стороны договаривались о встрече в уединенных местечках — где-нибудь на полянке в лесу или рощице или же на пустоши. Происходило так потому, что дуэль являлась незаконным действием, к тому же никто не хотел вмешательства властей и срыва сведения счетов. В Лондоне выбор обычно падал на один из парков или на какой-то иной укромный уголок.
В 1685 г. герцог Грэфтон сошелся в поединке с Джеком Талботом в поле поблизости от селения Челси, тогда удаленного от Лондона на несколько миль. Другие отдавали предпочтение Ислингтон-Филдс, Саутгемптон-Филдс или Лестер-Филдс. В 1668 г. эрл Шрусбери пал от руки герцога Бакингема в Барнс-Элмс. Постепенно рост Лондона вынуждал дуэлянтов отправляться во все более дальние поездки по мере того, как пустоты во «внутреннем городе» застраивались. Саутгемптон-Филдс, например, по размерам равные современному Блумсбери, к концу восемнадцатого века стали слишком людными. К девятнадцатому столетию дуэлянты переместились в Баттерси, Чок-Фарм и Уимблдон-Коммон, что было вполне прогнозируемо [38] .
38
Вторые слова в сложных названиях британских «дуэльных площадок», как читатель, наверное, уже заметил, говорят сами за себя: Fields, Common, Farm, Elms и т.д. — поля, общественные выгоны, фермы и рощи вязов, т.е. места вне города. Прим. пер.
Следующий ниже рассказ о поединке двух армейских офицеров в 1748 г. дает возможность почувствовать важность географии Лондона как своего рода фона, на котором разворачивались дуэльные драмы. Он позволяет представить себе, как выглядел город с его планом, зданиями и закоулками. Офицеры, о которых идет речь, Л… к и Д… н (Джон Доусон), пьянствуя ночью, не сошлись во взглядах по какому-то пустяковому предмету. Прежде оба считались близкими друзьями. Господин, идентифицируемый как П … к, согласился выступить в роли секунданта Л … ка. Под словом «баньо» в XVIII в. понимался бордель.
Около одиннадцати следующим утром капитан и П … к взяли коляску и поехали в кафе, где пробыли лишь несколько минут, после чего все трое прошли вместе к Лестер-Сквер, где наняли экипаж и поехали к Монтегю-Хауз-Гэйт на Грэйт-Рассел-Стрит, находясь все время под наблюдением некоего С … Д …, официанта из баньо в Сприг-Гарденс, который имел приказ от своей хозяйки следить за Д … ном, куда бы тот ни направлялся.
Они отпустили коляску в конце Саутгемптон-Роуд, неподалеку от полей, и пошли переулком, что ведет к Тотнем-Корт-Роуд, при этом официант не спускал с них взгляда, находясь на расстоянии ярдов в двести или триста. Пройдя через первое поле, Д … видел, как Д … н и Л … к пожимают друг другу руки и, стоя так немного в наклон, берут с земли шпаги, но больше ничего особенно не заметил до тех пор, пока два джентльмена — дуэлянты — не оказались в том месте поля, которое заканчивается у стены сада Монтегю-Хауза. Между ними все те же 300 ярдов, П … к подходит к нему (к официанту) и говорит, что не хотел бы продолжать так или что-то в том же духе. Официант отвечает, что надеется, что никакого вреда никому не будет, на что П … к говорит, что употребит все возможности, чтобы помешать этому. К тому времени, когда П … к прошел примерно полпути (около 150 ярдов) от официанта к своим спутникам, Д … н и Л … к уже начали фехтовать. П … к побежал к ним со всей возможной скоростью, на ходу выхватывая шпагу и делая жесты рукой двум джентльменам, бывшим в поле, хотя и не подходившим, но остававшимся на почтительном расстоянии, будучи наблюдателями поединка{294}.
В ходе столкновения капитан Доусон погиб, а в отношении его противника, Л … ка, было выдвинуто обвинение в неумышленном человекоубийстве.
Рассказанный выше случай отличный пример того, что один историк назвал «традиционной полумаскировкой» дуэли. Он имел в виду вторую половину семнадцатого века, но высказывание вполне справедливо и в отношении поединков более позднего времени{295}. Все знали, что дуэли незаконны, но, тем не менее, они продолжали происходить вроде бы тайно, хотя и под носом властей. Например, в Саутгемптон-Филдс поединки разворачивались часто, но, вместе с тем, никто не делал попытки как-то предотвратить разыгрывавшиеся там драмы.
Все это означало, что на дуэли просто закрывали глаза, хотя дуэлянты обычно сами способствовали тому, чтобы их встречи не проходили совершенно незамеченными, поскольку редко выбирали в действительности по-настоящему уединенные места. Подобные сложности, надо полагать, тяготили их. Куда проще было играть в «традиционную полумаскировку», отправившись, скажем, в не слишком утомительное путешествие в экипаже к Ислингтон-Филдс и зная, что там вряд ли поджидает опасность угодить в руки закона.
Другим излюбленным местом дуэльных рандеву служили лондонские парки. В семнадцатом и восемнадцатом столетиях они довольно заметно отличались от тех, которые привычны нашему взору теперь. Немецкий гость в Лондоне в 1710 г. записал впечатления от Сент-Джеймского парка, который, судя по всему, его немало озадачил: «Ибо там пасутся не только великолепные английские коровы, но к тому же и изрядное число оленей, называется все это парком, хотя особой лесистости не наблюдается, все больше аллеи»{296}.
Швейцарский путешественник, Сезар де Соссюр, со своей стороны, посетил Хайд-Парк, будучи в Лондоне в середине двадцатых годов восемнадцатого века. Вот что он писал:
В окружности он миль пять или шесть, обнесен высокими стенами. Представляет собой аллеи; есть немало вязов и лип, посаженных нерегулярно и образующих рощицы. Небольшая речка или ручей протекает через парк, втекая в некое декоративное озерцо. В парке есть место, которое называют «кругом». Оно представляет собой окружность, замкнутую ограждением, в две или три сотни футов в диаметре. Круг этот тоже обсажен деревьями…
Оба наблюдателя отметили, что парки служили традиционным местом встреч. Как говорит один, там бывало разом до 200 экипажей{297}. В Сент-Джеймском парке все обстояло иначе: «На неделе там можно встретить весьма модных джентльменов и — что самое примечательное — прогуливающимися пешком, ибо никто, кроме нескольких персон при дворе, не может въезжать в парк в каретах»{298}.
В начале восемнадцатого столетия Сент-Джеймский парк считался уже слишком людным, чтобы устраивать там дуэли. Чего не скажешь в отношении Хайд-Парка, особенно если господа договаривались встретиться рано поутру, когда преимущества этого места становились очевидными — довольно близко от Лондона, что удобно, но в то же время большие размеры всегда позволяли найти уединенный закуток. Дуэлянты частенько назначали там смертельные рандеву, причем в любое время дня, что становится понятным из вот такого любопытного рассказа 1722 г.
Поскольку в прошлую неделю в Хайд-Парке произошла дуэль, поступили распоряжения, чтобы люди с палатками с едой и напитками, которые там стоят, должны теперь закрывать свои палатки в десять часов каждый вечер{299}.
Именно в Хайд-Парке состоялся самый печально известный поединок той эпохи — драма, разыгравшаяся 15 ноября 1712 г. Участниками боя являлись Джеймс, 4-й герцог Хэмилтон, и Чарльз, 4-й барон Мохан. Вражда между двумя сиятельными господами, хотя и связанными родственными узами через брак, носила долгосрочный характер. Подоплека же поединка чрезвычайно сложная, сказать по правде, если разбираться в ней, а она того заслуживает, можно написать целую отдельную книгу{300}. В основе распри лежали претензии на поместье в Чешире, называвшееся Госуорт-Холл и ставшее объектом тяжбы, продолжавшейся с 1702 г. Так или иначе, взаимоотношения джентльменов омрачал еще и тот факт, что они находились по разные стороны политических баррикад. Хэмилтон, будучи роялистом и шотландцем, славился как ярый тори и давно подозревался вигами в якобитских симпатиях.