Чтение онлайн

Он вспомнил Жорку Гладышева, штурмана с «Аурании». Его мобилизовали в военный флот. За день до выхода в море Гладышев зашел к Роману на «Онегу». В щегольской форме старшего лейтенанта Жорка выглядел бравым военным, но глаза у него были печальными.

— Завтра уходим, Рома. Первое боевое крещение, так сказать. Через неделю должны вернуться… Радио слушаешь? Неужели все правда, что говорят? Да, конечно, правда. Чего там. Преувеличивать свои потери не будем. Не могу найти никаких объяснений. Знали мы, что немцы собираются напасть на нас или не знали? Знали. С приходом Гитлера к власти только об этом и говорили. В начале июня заходили в Данциг. Видел я там всю их собачью свадьбу — скопление военных кораблей, нагруженные войсками транспорты, солдат, вооруженных до зубов. Когда вернулся домой, сообщил об этом. Говорят — «против Англии». Теперь видно, против какой Англии. Ведь не один я видел… И в Штеттине, и в Любеке, и во всех портах Балтики они готовили войска. А мы им — суда с хлебом! Прямо думать не хочется… Впрочем, думать теперь поздно, воевать надо. Давай на счастье выпьем по рюмке…

Он не вернулся, Жорка Гладышев. Весельчак, балагур, любимец девушек. Тральщик, на котором он плавал, подорвался на минах в первые дни войны… Сколько их погибло, его товарищей, при эвакуации Таллина, в Ленинграде, в партизанском отряде торговых моряков…

Все значительно сложнее, чем говорил Жорка, но в одном он прав — поздно раздумывать, надо воевать и победить. Другого конца быть не может, иначе не стоит жить.

В Архангельске Романа назначили капитаном на теплоход «Гурзуф». В пароходстве сказали, что судно примет участие в конвое, пойдет в Англию. Когда? На то будет особое указание.

После долгих поисков Сергеевы нашли комнатенку в небольшом деревянном доме. На следующий день Валя поступила в госпиталь. Врачей и здесь не хватало. Ее приходу обрадовались.

— Ну вот и устроились, — сказал Роман. — Ты довольна?

— Довольна. Мне будет очень тоскливо без тебя…

Он посмотрел ей в глаза и только сейчас заметил, как жена изменилась за этот год.

Вспомнилась их первая встреча, да так ясно, будто все было вчера. Они познакомились в клубе моряков, на выставке мариниста-любителя.

Проходя по залу, Роман очутился рядом со светловолосой девушкой. Она внимательно рассматривала картину. На песчаном берегу, у костра, над которым подвешен котелок, стоит босоногий мальчишка в закатанных до колен штанах. Он смотрит на море, где, скренившись на борт, стремительно идет под полными парусами четырехмачтовый барк.

Тоска по неведомому, зависть затаились в глазах у мальчика. Он забыл про все, что окружает его. Про рыбу в котелке, про костер, про то, что его давно уже ждут дома… Сейчас он там, на мостике, командует парусником, отдает приказания, готовится к бою с пиратами…

— Хорошо! — сказал Роман вслух.

Девушка обернулась, и он увидел ее лицо. Маленький, хорошего рисунка рот, круглый подбородок, серые глаза…

— Хорошо, — согласилась девушка. — Может быть, это будущий капитан?

— Вы угадали. Я знаком с автором.

— Правда? — заинтересовалась девушка. — Кто он?

— Капитан.

— Капитан и художник. Какое необычное сочетание. — Она посмотрела на нашивки Романа. — Вы тоже моряк?

— Да. А вы?

— Я врач.

— Совсем непохожи…

— А на кого же я похожа? — засмеялась девушка.

Роман пожал плечами.

— Не знаю… Только не на врача.

— Слушайте, и у вас так было?

— Что именно?

— Как у этого мальчишки. Вы тоже слышали зов моря или поступили на корабль в силу сложившихся обстоятельств?

— Слышал. Оно стучалось ко мне по ночам. Во сне. Если бы вы знали, какими судами я командовал, когда мне было двенадцать…

— Вы романтик, оказывается, — обрадовалась девушка. — Не люблю людей, которые выбрали себе профессию из-за выгоды. Вас не утомляет море?

— Нет, я привык. Часто даже радуюсь, когда ухожу в рейс. Смотрите, вот интересная картина! «Столкновение «Товарища» с итальянским пароходом «Алькантара». Подлинный случай.

Он рассказал ей историю столкновения. Они переходили от картины к картине.

— Ну, кажется, все посмотрели, — сказала девушка, когда они подошли к столу, на котором лежала книга отзывов. — Напишем? Что-нибудь хорошее. Мне понравилось.

Она вытащила из сумочки перо. Быстрым, мелким почерком написала несколько строк и поставила разборчивую подпись: «Валентина Звягина, Фурманова, 17».

— Ставьте мою фамилию тоже, — сказал Роман, называя себя.

— Вот и познакомились, — улыбнулась Валя, — а теперь пошли.

На улице она протянула руку Роману.

— Вы были хорошим экскурсоводом. До свидания.

— Подождите, Валентина… Валентина…

— Михайловна, — подсказала Валя.

— Проводить вас?

Девушка покачала головой.

— Когда хотят что-нибудь сделать, то не спрашивают. Не надо. Трамвай довезет меня почти до дому.

Они попрощались. Роман с сожалением посмотрел вслед девушке. Симпатяга. А он — действительно шляпа… Да… Вот такая тогда была Валя! Веселая, сияющая, казалась совсем юной…

Немцы изредка бомбили город. Двадцать три лесозавода, переполненные лесом, улицы с деревянными домами представляли завидную цель. Взметались языки пламени, трещали обуглившиеся бревна и доски, черный дым застилал небо. Жители и специальные команды бросались на огонь, тушили пожары.

Жизнь в Архангельске не походила на ленинградскую. Первое время Роман с удивлением смотрел на порт, на трамваи, на людей. Он ходил и не верил, что вот так может спокойно идти по улице, не видеть падающих от голода людей. И он чувствовал себя неловко, иногда останавливался, оборачивался, заметив чье-нибудь улыбающееся лицо… Он ходил по Архангельску, как по сказочной стране, населенной другими существами. Ему казалось странным, что можно налить стакан воды из крана или зажечь вечером лампу, а не коптилку, и что может пройти день, ночь и еще день и не будет обстрела, бомбежки… Он радовался каждому проявлению нормальной жизни, и вместе с этим росла боль и гордость за ленинградцев. Он сравнивал свою жизнь с жизнью тех, кто остался там, на судах, и тогда начинал понимать, как милостиво обошлась с ним судьба.

Роман был еще слаб, неуверенно ступал по деревянным тротуарам, но постепенно силы возвращались к нему.

Ждали отправки конвоя. Она почему-то задерживалась. Роман волновался. «Гурзуф» был первым судном, на котором ему придется идти в сложный рейс капитаном. Предстояло плавание в конвое. Он не имел о нем никакого представления. Пришлось сразу же приняться за изучение разных инструкций и положений.

На свое судно он ездил каждый день. Оно стояло далеко от порта на причале, носящем название «Экономия», добираться до него было долго и трудно.