Чтение онлайн

«Толково», — оцениваю поведение и команды шамана. Рым же на них практически не обратил внимания. Впрочем, ему простительно. Люди фонили верой: не тоненькими, почти неразличимыми порциями, а… ну, для Рыма, это было что-то сродни впервые увиденной стоваттной лампочки. С тусклой лучиной, а то и угольком, которые он знал раньше, не сравнить. Находящийся чуть ли не на грани распада Гам, потерявший не только детализацию, но и оплывший до колоколообразного состояния, впитывал эманации веры и быстро восстанавливался. Интересно оказалось за процессом со стороны наблюдать. Правда, зрение Рыма существенно уступало по возможностям моему, но он находился достаточно близко к духу, чтобы рассмотреть массу занимательных подробностей.

Принципиально нового узнать не удалось: вера впитывается, преобразуется в ману и та наполняет духовное тело, но все равно познавательно. Одни только прикидки по конвертации энергии и скорость восстановления уже давали пищи для ума, а если прибавить к ним способность духовной сущности поглощать свободно разливаемую веру, прикинуть ее потери, так и вовсе есть над чем задуматься и несомненную пользу тотема или алтаря какого оценить.

Жаль, но, находясь в потоке чужих воспоминаний, думать над отвлеченным трудно. Мне удалось лишь запомнить увиденное и кое-какие мысли с первичными прикидками на будущее отложить. Эх, записать бы, да некогда, нечем и не на чем. Ничего, и до этого руки дойдут. Не зря же семафорную азбуку недавно вспоминал. Пригодится, тем более у местных есть набор использующихся на охоте жестов, через них к звукам перейдем, а там и до символов доберемся. Если сразу с букв начать, боюсь, и сам свихнусь, и ученикам мозги вскипячу. Абстрактное мышление — это вам не кот начхал. Оно только на деле кажется простым и естественным, а в реальности до него человечество тысячелетиями развивались. Впрочем, до обучения первобытных людей грамотности и прочему прогрессорству еще дожить надо. Без материального базиса все одно ничего не выйдет.

Собственно говоря, мысли эти не на пустом место возникли, а стали следствием того, как племя плоты камышовые ваяло. Вот уж насколько из меня посредственный турист, но даже мне было понятно — четыре палки, меж которых зажимаются вязанки тростника, не просто ускорят процесс, но и сделают плот более надежным. Увы, но никто ни о чем подобном не подумал: рвали, резали, связывали полосками кожи и крепили снопы друг с другом ими же. Вроде и споро, но все равно медленно.

— Быстро в воду! — крикнул выскочивший на поляну Гам, а пискнувший на плече Рыма мышонок спрыгнул на землю и скрылся в траве.

— Хыр, надо уплывать, — подскочил к шаману Рым.

— Понял, — кивнул тот, утер потное лицо и начал распоряжаться.

Люди подчинились беспрекословно и принялись грузить первый плот. Выскочивший из травы мышонок-призрак запищал и подбежал к ноге Гама. Тот наклонился, поднял его на уровень глаз и замер. Рым, испытавший на миг легкий укол ревности, заметил, как между духами мелькнула искорка.

— Я задержу медведя, найди спасшего меня духа и расскажи ему все, — сказал Гам, махнул на прощанье рукой и, посадив полупрозрачную мышь на плечо, скрылся в зарослях.

Вопрос из серии «это что сейчас такое было?» пришлось отложить до лучших времен. Хыр велел Рыму грузиться на убожество, по недоразумению плотом считающееся, и отчаливать. Шаман не поленился лично ноги замочить, отпихивая кое-как скрепленные вязанки камыша. Вот только любопытный мальчишка не очень-то желал оставаться в стороне. Нет, мозгов не покидать плавсредство ему хватило, но пользуясь тем, что он нынче не просто ребенок, а ученик шамана, Рым приказал охотникам вести плот вверх по течению и те подчинились. Уперлись шестами, отошли подальше от берега и направились в указанную сторону. Из-за темноты и занятости Хыр не заметил маневра.

Глаза Рыма позволили ему увидеть чужаков и затаившегося на их пути Гама. Вскоре он и медведя-призрака разглядел. Сам Рым оказался не в силах разобраться в мешанине аур и пронизывающих тела каналов праны, похоже он вообще не очень-то понял, что сумел немного изменить спектр восприятия, но память у мальчика была великолепная, так что, несмотря на некоторые недостатки, мне удалось без особых проблем рассмотреть все произошедшее.

Сидящий на корточках Гам подался вперед и коснулся рукой земли. Яркой вспышкой промелькнул сбежал по ней дух мышки и бросился к ноге ближайшего дикаря. «Нихуа-хуа», — присвистнул мысленно смотря за тем, как маленький призрак впечатывается в энергетику неандертальца и растворяется в ней, практически так же как в каменном амулете. Вот только у камня своей ауры не было, а у атакованного она имелась. Чужеродная субстанция, разорвавшая маслянистые покровы, пробившая оболочки и повредившая каналы с праной, заставила дикаря заорать и рухнуть на землю.

Народ на берегу засуетился, Хыр замахал руками, забрался на ближайший плот и, подхватив шест, принялся отталкиваться им от берега. Собственно говоря, если бы шаман не завопил, Рым бы и не бросил взгляд на лагерь. Естественно, он тут же отвернулся, ведь его куда больше волновала судьба Гама, но опознать оставшихся на берегу Рым успел, а мне достались воспоминания о каждом из них.

Из десятка оставшихся на берегу, лишь Зур и пара его закадычных друзей, да, возможно, Ук, могли оказать сопротивление дикарям. Остальные, объективно говоря, представляли собой обузу для бегущего племени. Пара стариков, тучная и постоянно пьющая воду Мри, анемичная Ика с недавно рожденным младенцем и Тила, ровесница Рыма, сломавшая весной ногу и с тех пор подволакивающая стопу.

Шаман поступил жестко, даже жестоко, но он сделал правильные выводы из рассказа Рыма о дикарях и жертвоприношениях. Старики и женщины наверняка попадут в плен, пока с ними разберутся, время уйдет. Может погони и вовсе не будет, а может и будет, но фору племя получало при любом раскладе. Трое охотников и глуповатый подросток — необходимая жертва. Вряд ли Хыр всерьез рассчитывал отвадить дикарей, плевать те хотели на возможные потери, скорей уж он избавлялся от тех, кто мог осложнить ему жизнь в будущем. Зур был весьма злопамятным типом. Впрочем, Хыр так же не забыл и об ученике, ничем иным выбор Ука я объяснить не мог.

Все эти мысли промелькнули за краткий миг, а потом были снесены ураганом эмоций Рыма. «Так его!» — ликовал мальчишка, еще не успевший понять, что Гам вступил в заранее проигранную схватку. Впрочем, обо всем по порядку.

Опытный охотник использовал дух мыши не для того, чтобы сорвать «внезапное» нападение. Ему требовалось выманить чужого покровителя и поставить того в удобное для себя положение. Что ж, он великолепно справился с задуманным. Медведь-призрак бросился на своего же последователя и ударом лапы заставил того замолкнуть навсегда. Рым не понял, верней, не обратил внимание на то, куда именно бил медведь-призрак, а между тем, тот бил по чужеродному духу сместившемуся в район живота. Вместе с тем, покровитель дикарей оказался не только боком к Гаму, но и припал к земле. Охотник тут же воспользовался моментом и запрыгнул на его загривок. Рым радовался удачном маневре так, словно Гам уже победил, но все еще только начиналось.

Взвившийся на дыбы медведь-призрак замолотил лапами по воздуху, принялся крутиться, дергаться и прыгать, пытаясь сбросить врага, но тот держался крепко. Попытка раздавить нахала так же не возымела успеха. Бить вцепившемся мертвой хваткой Гаму о деревья или кататься по земле было бесполезно. Похоже, тем владела лишь одна мысль — держаться. При таком подходе его полупрозрачное тело запросто уходило в почву и прочие материальные преграды, и столь же легко возвращалось из них без каких-либо последствий. Если бы не стремительная потеря плотности обоими духами, схватка могла бы продолжаться бесконечно, но в битве призраков значение имел лишь запас маны и то, как она расходовались. Медведь терял много больше из-за бесполезных действий, но резервы человека оказались слишком малы.